Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

слушаю вас. — … — Сегодня он пил много алкоголя и активно интересовался следствием. — … — Абсолютно. Нажрался, как скотина. Довезли до кромки леса, может он прям там перекинулся. Через час его у реки видели, он еле смог переплыть. Я на своей стороне мужиков по ложному следу через рацию направил. — … — Укокошили они его бы, точно. — … — С первым всё по-старому? — … — Может, вы молодого сразу заберёте тогда? Я не смогу такую ораву по лесу вокруг его дома водить один. — … — А если оба выживут? — … — Ну, лечите сколько хотите. Только после такой аварии он у вас в коме до конца жизни валяться будет. — Понял. Попытаюсь поставить ещё две камеры ближе к дому. Отбой.

Глава 12

Глава 12

Пока я была погружена в свои мысли, волк уже обсох. Я не смогла спрятать страх, когда зверь встряхнулся и без единого звука двинулся ко мне.

Его взгляд стал расфокусированным, безразличным.

Оборотень приблизился на безопасное расстояние к диванной подушке, на которой я сидела. Почти у самого огня, как мне казалось, в недосягаемости. Переступил лапами, нетерпеливо облизнулся и схватил меня за ногу.

Я попыталась было что-то сказать, отвлечь, но тщетно. Когтистая лапа уверенно тащила меня к себе, подальше от спасительного жара.

Он сжал мою лодыжку, повёл лапой поверх моих тонких пижамных штанов.

Я вытянулась в струнку, прижимаясь спиной к дивану. Изо всех сил старалась не смотреть на чёрную бестию, хотя прекрасно осознавала, что она сейчас пожирает глазами моё перекошенное страхом лицо.

Надо смотреть на огонь. Думать о том, что скоро взойдёт солнце. Оно обязательно взойдёт…

— Ранки твои зажили, да? Это хорошо.

Он пихнул меня, вынуждая подняться на диван. Схватился за штаны, дёрнул их вниз так, что ткань затрещала. Потянул мою маскарадную рубашку в стороны и пуговицы отлетели.

С минуту рассматривал обнажённое тело, раздувая ноздри и щурясь. Следил, как мои щёки начинает покрывать румянец, как испуганно и нервно трепещут мои ресницы.

Потянулся к груди, припал к соску, принимаясь вылизывать и дразнить.

Я задрожала от отвращения и схватила волка за ухо. Скрутила, стараясь сжать побольнее, оттянула назад. Он тут же угрожающе зарычал:

— Лучше пусти. Не беси меня. Я могу сделать тебе больно, а могу приятно. Тебе решать.

Я заглянула оборотню в глаза. В них бушевала звериная похоть, ярость и неописуемое желание.

— Уж лучше бы ты убил меня там, в лесу… Я верила, что ты больше не сделаешь это со мной.

— Прости, не могу прекратить. Ты такая чистенькая и вкусно пахнешь… Я возьму тебя в любом случае. Представь кого-нибудь другого на моём месте. Певца там какого-нибудь красивого или парня своего, если был… Расслабься, птичка. Не сопротивляйся…

Блеск в его глазах был холодный и опасный, не знающий преграды. Безумие…

Я обречённо отвернулась, глядя на вьющееся пламя. Рука, стискивающая в кулаке пушистое ухо, разжалась.

За окном вскрикнула ночная птица, тени поползли ближе. Внутри похолодело.

Надо смотреть на огонь… Видеть свет, а не тьму.

Лапы начали шарить по всему телу. Длинный язык прошёлся по моему животу. Я вздрогнула, попыталась оттолкнуть лохматую голову, но мои руки тут же оказались прижаты к дивану.

У меня закружилась голова.

В какой-то момент, когда волк уже начал поглаживать меня между ног, я даже попыталась представить Джейкоба на его месте. Что мы у меня дома, что всю эту грубую ласку он дарит мне, потому что сильно соскучился.

Несколько секунд даже получалось. Я медленно, но верно начала отвлекаться. Но потом случилось что-то, чего я никак не могла ожидать. Случилось то, что заставило меня изогнуться и задрожать всем телом.

Я схватила ртом воздух, всхлипнула и рванулась из лап оборотня.

На одно лишь мгновение воображение обдурило меня по-настоящему. Но зато как…

На долю секунды мне вдруг представилось, что льнёт к моему телу, жарко дышит на ухо и прижимается… Эрик-человек.

Что это его сильные руки массируют мою грудь, а чёрные волосы щекочут шею. Что именно его горячая и твёрдая плоть сейчас пачкает смазкой моё бедро.

Я не могла объяснить себе почему именно этот образ пришёл мне на ум. Может, потому что я слишком много времени проводила с мужчиной, а может от безысходности.

Мне вовсе не хотелось этого и я не думала специально, но образ оказался настолько ярким и возбуждающим, что я с ужасом ощутила, как пах наливается тяжёлой пульсацией.

Одновременно в памяти всплыли моменты поцелуев, его пьяные и честные признания в любви. Всё то, что я заставляла себя забыть.

Не смогла.

Тело пробудилось окончательно, кожа загорелась, а губы запылали жаром. Я так перепугалась, что рванулась снова, но волк удержал. Притянул к себе ближе, провёл языком по шее. Со смешком чмокнул в нос и зашептал:

— А ты завелась… Не ожидал, однако. Или ты о ком-то другом думаешь? Ну если так, то я не обижаюсь. Знаю, что не красавец.

Бирюзовые глаза Эрика всё ближе и ближе… И я сама приоткрываю рот, встречая красные губы мужчины. Такие сладкие… И язык. Юркий, бесстыжий совершенно.

Эрик берёт меня с жадностью, нависает сверху, разводя ноги шире. Рычит, запрокидывая голову, двигаясь размашисто и страстно, жмурит пушистые ресницы.

Я вижу его взмокшее тело, вижу напрягающиеся мышцы пресса. Безумно хочется коснуться этой кожи, провести рукой по груди, запустить руку в спутанные угольные волосы…

Эрик вылизывает мою шею, но не кусает. Целует лицо, глаза, губы. Что-то шепчет на ухо.

Я не сдерживаю стоны, бесстыдно подмахивая бёдрами, стараясь насадиться резче. Трясусь от желания получить ещё больше удовольствия.

В голове туман.

Руки Эрика упираются в диван, выпуская мою талию, но я берусь за них, вынуждая вернуть назад. Туда, где они дарили тепло и наслаждение и где без них точно стало чего-то не хватать.

И тогда он закидывает мои ноги себе на плечи.

Меня выгибает и бросает по дивану, Эрик с трудом удерживает меня.

Чувства смешались и осталось только одно — дикое желание кончить, получить полную разрядку.

И через пару минут это желание исполнилось.

Эрик качнулся в сторону, слегка изменил угол вхождения. У меня задрожали ноги. Напрягаясь, я с силой сжала обивку дивана, приподнимая и выгибая поясницу. Оргазм был такой силы, что в глазах потемнело, а нижнюю губу я прикусила до крови.

Вскрикнула громче от муки и сладости, а затем