Ветер с Северного моря - Анна Морион

просьбу-приказ гостя, лакей безмолвно поклонился и повел гостей к широкой, каменной лестнице, покрытой толстым бордовым с узорами ковром. Поднимаясь, Хелен машинально дала кончикам пальцев пробежать по холодным камням перил. Она будет спускаться и подниматься по этой лестнице каждый день. И в этот раз это будет неотвратимо: ее жених знал о ее внешности и не имел никаких иллюзий, но все же желал жениться на ней. Как можно скорее.

«Ковер совершенно новый… И такой мягкий, что я не слышу ни моих собственных шагов, ни шагов отца… Такие ковры, говорила мне матушка, стоят больших средств,» – пронеслось в разуме Хелен, и она уже хотела было бросить колкость о расточительстве жениха, как лестница кончилась. Хелен проглотила свои слова и решила молчать, зная, что эти ее колкости насчет мистера Нордстранда отцу очень не по душе.

– Что еще расположено на втором этаже? – вновь обратился мистер Валент к лакею. Он шел медленно, чувствуя боль в ногах, и его дочь, а также лакей подстраивались под его шаг.

– Кабинет мистера Нордстранда и хозяйские комнаты, сэр, – ответил лакей на чистом английском языке, без акцента.

– Хозяин этого дома – норвежец, но вы кажетесь истинным англичанином, – сказала Хелен лакею.

Тот взглянул на нее и удивленно улыбнулся.

– Так и есть… – Он на миг запнулся, не зная, как правильно обратиться к гостье.

– Мисс Валент, – поняв неловкость лакея, подсказала ему Хелен.

– Так и есть, мисс Валент! – Лакей опустил взгляд на узкий, кремового цвета ковер, устилавший довольно широкий коридор и больше не смел взглянуть на гостью: как и все, кто видел Хелен впервые, он был изумлен ее внешностью и думал, Бог знает что. К счастью, это укрылось от глаз и мистера Валента, и самой Хелен – они свернули вслед за лакеем вправо и оказались в галерее, полной больших полотен и света, щедро освещаемого галерею через многочисленные узкие окна.

Ковер в галерее был светлым – чтобы не отвлекать от картин. Впрочем, светлым он был и в галерее Брайстедд-Манор. И все же картины, украшающие эти высокие, каменные стены, придавали галерее мистера Нордстранда свой неповторимый, тяжелый и угрюмый облик: картины были большими, внушительными, запрятанными в темные рамы. Как и было положено, картины галереи висели на уровне глаз гостей, и они были наполнены штормами, туманными лесами, горами, заливами и кораблями.

«Если эти картины отражают душу моего жениха, я могу сказать лишь одно: холод,» – подумала Хелен, переводя любопытный взгляд с картины на картину, и, вдруг почувствовав, как по ее коже пробежали мурашки, она обняла себя за плечи. Ее жених… Его вкус… Эти картины – все это было ей чуждым и таким далеким от того, что любила она: пастельные цвета, уютные сцены, цветы и цветущие сады… Но здесь ее окружали суровые пейзажи – угрюмые, полные трагедии и вызывающие тревожность… Ни на одной картине, а их здесь было немало, Хелен не обнаружила ни одного человека… Конечно, если не считать трех маленьких жертв моря, рядом с тонущим в неистовом шторме кораблем…

– Как тебе эти картины, моя дорогая? – услышала Хелен голос отца.

Мистер Валент был впечатлен: он невольно шептал себе под нос: «О, только взгляните на эти краски!», «Какая экспрессия!», «Мистика воплоти!».

– Я нахожу эти картины слишком тяжелыми для моего вкуса… – начала было Хелен и вдруг опешила: картина, к которой она подошла, была такой странной и несуразной, что у Хелен оборвалось дыхание.

Это был ее портрет.

Тот, который написал мсье Лефевр.

Но на нем была не Хелен.

– Отец! – с отчаянием тихо воскликнула Хелен и прижала ладонь к губам.

– Да, моя дорогая? Ах, твой портрет… Но… Что это? – Голос мистера Валента, полный изумления, заставил глаза Хелен наполнится слезами, а ее грудь – могильным холодом.

– Я не понимаю… Хелен, клянусь тебе, я не имею к этому негодяйству никакого отношения! – Мистер Валент бросился к дочери, но та вдруг быстро развернулась и бросилась бежать к лестнице.

Хелен была объята самой настоящей паникой: Господи, как это возможно! Кто и зачем обелил ее кожу на портрете? Это не она на том полотне! А какая-то бледная, черноволосая девица с обликом Хелен!

Мистер Нордстранд еще не знает, что его обманули! Что ему отправили неправдивый портрет невесты! Что он скажет? Ах, ну что еще он сможет сказать? Он будет в ярости! Как когда-то мистер Бранвелл! Вот почему мистер Хаврюд так странно улыбался!

Стремглав спустившись с лестницы в холл, Хелен поспешила к парадным дверям. Еще не поздно было заскочить в карету и приказать кучеру везти ее как можно дальше от этого места, пока ее жених не увидел ее и не устроил скандал!

По дороге к дверям Хелен едва не столкнулась с одним из лакеев, а может – садовником, впрочем, неважно! Спасительные двери были уже в трех шагах, как вдруг за ее спиной послышался красивый низкий мужской голос:

– Мисс Валент! Постойте, куда же вы! Прошу прощения, что я заставил вас ждать: как только Стайн доложил мне о том, что вы приехали, я тотчас поспешил к вам.

«Это он… Он не должен увидеть меня! Он ожидает ту девушку на портрете!» – вскрикнула внутри себя Хелен, но, против своей воли она остановилась, однако, не имея смелости обернуться к нему и дать ему понять, что семейство Валент жестоко обмануло его.

– Прошу вас, мистер Нордстранд, отпустите меня! Просто дайте мне уехать! – умоляюще попросила она. Ее руки дрожали. Губы тоже. Ей было стыдно и холодно.

– Ваш отец писал, что вы не были в восторге, когда я попросил у него вашей руки, но я не думал, что брак со мной будет для вам таким мучением, что вы решили сбежать сразу, как только приехали.

Голос жениха был полным спокойствия. Возможно, немного прохладным. Но он говорил на прекрасном английском, без раскатистой «р», как мистер Хаврюда.

– Дело не в этом… Дело в том, что я непохожа на ту леди, обитающую в вашей галерее! – тихо бросила ему Хелен.

Она глубоко и часто дышала. Ее сердце колотилось.

– Неужели? – прозвучал спокойный ответ.

– Да, сэр! Мои родители прислали вам неверный портрет, чтобы вы не побоялись жениться на мне! – с горечью, громко воскликнула Хелен. Затем, вдруг решив, что у нее больше нет сил на этот бессмысленный разговор,