Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! - Валерия Блэк

уже видели, как мой внук работает руками?

Я перевела взгляд на Глеба.

Он остановился у ступеней.

— Бабушка.

Я спрятала улыбку за чашкой.

— Пока только вижу результат.

— Хороший ответ, — одобрила Тамара Павловна.

Глеб поднялся на террасу, поставил полку вдоль стены, а коробку с креплениями опустил рядом.

— У меня ощущение, что вы объединились раньше, чем планировалось.

— Мы с Тамарой Павловной просто разговариваем.

— Вот именно, — поддержала бабушка. — А ты с утра ворчишь.

Глеб подошёл к столу.

— Меня разбудили в восемь.

— Восемь — нормальное время.

— Для армии.

Тамара Павловна заняла кресло напротив меня.

— В твоём возрасте я в восемь уже половину дел переделывала.

Глеб отодвинул свободный стул справа от меня и сел.

— В твоём возрасте не было интернета.

— Поэтому мы успевали больше.

Я не выдержала и рассмеялась.

Глеб повернул голову.

— Очень смешно?

— Немного.

— Предатель.

— Я вообще-то на стороне здравого смысла.

— Значит, точно не на моей.

Марина Сергеевна вышла на террасу с большой тарелкой сырников.

— Что опять случилось?

— Ничего, мам. Меня коллективно травят.

Она поставила блюдо в центр стола.

— Значит, заслужил.

Тамара Павловна удовлетворённо кивнула.

Я молча положила себе сырник.

Семья Орловых определённо становилась мне всё симпатичнее.

После завтрака Марина Сергеевна ушла звонить сестре, которая обещала приехать во вторник, а Тамара Павловна поднялась из кресла и попросила меня пройти с ней наверх.

— Мне нужен женский взгляд, — пояснила она, поправляя ладонь на рукояти трости.

Я сразу встала.

— Конечно, Тамара Павловна.

Глеб тоже собирался подняться, но бабушка остановила его взглядом.

— Тебя никто не звал.

Он снова опустился на стул.

— Я даже не знаю, куда вы идёте.

— Вот и прекрасно.

Я посмотрела на Глеба.

— Если через час вернётесь с одинаковыми причёсками, я уеду.

— Иди полку прикручивай, — распорядилась Тамара Павловна.

— Я уже прикрутил.

— Найду вторую.

Я снова спрятала улыбку.

Мы вошли в дом и поднялись на второй этаж. Тамара Павловна шла первой, трость негромко постукивала по деревянным ступеням.

На площадке она повернула в другое крыло, где я вчера ещё не была.

Коридор здесь был короче, на стенах висели семейные фотографии. На одной Глеб лет десяти стоял возле бассейна с таким недовольным лицом, будто его уже тогда заставляли участвовать в семейной жизни против воли.

Я замедлила шаг.

— Это Глеб?

Тамара Павловна остановилась рядом.

— Он самый. Тогда решил нырнуть в бассейн в новой рубашке.

— Зачем?

— Проиграл спор двоюродному брату.

Я посмотрела на фотографию внимательнее.

— Что-то в его характере всё-таки не меняется.

— Вот поэтому я и надеюсь на вас.

Я повернула голову.

— На меня?

— Кто-то же должен воспитывать мальчика.

Она сказала это с таким серьёзным лицом, что я не сразу поняла, шутит она или нет.

— Боюсь, Тамара Павловна, с этой задачей вы мне очень льстите.

— Ничего. Попытка уже похвальна.

Мы дошли до её комнаты.

Она открыла дверь и пропустила меня первой.

Комната оказалась просторной, но уютной. Возле окна стояло небольшое кресло, на комоде — фотографии в серебристых рамках, одну стену полностью занимал высокий шкаф. На спинке кресла лежало тёмно-зелёное платье.

— Сегодня вечером ресторан, — напомнила Тамара Павловна. — Марина говорит, что нужно надеть светлое. А я считаю, что в моём возрасте уже можно никого не слушать.

— Думаю, это право вы давно заслужили.

Она довольно улыбнулась.

— Хорошая девочка.

Тамара Павловна подошла к шкафу, открыла створку и достала две коробки.

— Теперь вопрос.

Первая коробка открылась спокойно.

Внутри лежала тёмно-синяя шляпа с узкими полями.

— Вот это Марина.

— Красиво, — искренне сказала я. — И к зелёному платью хорошо подойдёт.

— Скучно.

Вторая коробка оказалась больше.

Тамара Павловна подняла крышку.

Я увидела ярко-красную конструкцию из фетра, сетки, перьев и чего-то, очень напоминавшего декоративный цветок размером с небольшую капусту.

Сохранить серьёзное лицо оказалось сложно.

Очень.

Тамара Павловна достала головной убор двумя пальцами.

— А вот это моё.

Я молчала.

Она посмотрела на меня.

— Говорите честно.

— Красивый цвет.

— Лиза.

Я всё-таки улыбнулась.

— Тамара Павловна, он… очень заметный.

— Вот!

Она водрузила сооружение на голову и повернулась к зеркалу.

Красная сетка легла на лоб, перо опасно наклонилось в сторону.

Я прикусила губу.

— Вам идёт настроение.

— А сама шляпа?

Я выдержала ещё секунду.

— Если ваша цель — чтобы в ресторане все остальные женщины сняли свои шляпы из чувства поражения, тогда однозначно она.

Тамара Павловна рассмеялась.

Громко и совершенно искренне.

— Господи, наконец-то! Марина вчера двадцать минут рассказывала мне про «смелый дизайнерский акцент».

— Я стараюсь быть вежливой.

— Вот именно. А врать не умеете.

Она сняла шляпу и посмотрела на неё.

— Красный кандибобер.

Я не выдержала.

Смеяться над Тамарой Павловной я бы себе не позволила.

Смеяться вместе с ней оказалось совсем другой историей.

— Простите.

— За что? Я сама так называю его третий год.

За дверью раздался стук.

— Бабушка?

Глеб.

Тамара Павловна мгновенно перестала смеяться.

Посмотрела на меня.

Потом на красную шляпу.

В её глазах появилось выражение, которое я уже слишком хорошо знала по её внуку.

О нет.

— Входи, — позвала она.

Дверь открылась.

Глеб вошёл и остановился у порога.

— Мама спрашивает, вы…

Тамара Павловна подошла к нему.

— Наклонись.

— Зачем?

— Наклонись, Глеб.

Он подозрительно посмотрел на меня.

Я подняла обе ладони, показывая, что к происходящему отношения не имею.

Глеб всё-таки склонился к бабушке.

Она надела на него красный кандибобер.

Я согнулась пополам.

Просто физически не смогла удержаться.

Глеб медленно выпрямился.

Ярко-красное перо качнулось над его тёмными волосами.

Сетка легла на бровь.

Лицо осталось совершенно серьёзным.

От этого стало ещё хуже.

— Лиза, — очень спокойно произнёс он.

Я закрыла рот ладонью.

— Простите.

— Меня или бабушку?

— Всех.

Тамара Павловна отошла на шаг и оценила внука.

— Тебе идёт.

— Спасибо.

— В ресторан поедешь так.

Глеб повернул голову к зеркалу.

Несколько секунд рассматривал собственное отражение.

Потом посмотрел на меня через красную сетку.

— Соколова.

— Что?

— Телефон достань.

Я выпрямилась.

— Зачем?

— Фотографируй. Второго шанса не будет.

Я моргнула.

— Серьёзно?

— Пока я не передумал.

Телефон появился в моей руке с такой скоростью, будто всю жизнь ждал именно этого момента.

— Встань ближе к окну.

Глеб прищурился.

— Ты слишком быстро вошла в роль фотографа.

— Молчи. Свет хороший.

Тамара Павловна села в кресло и наблюдала за нами с откровенным удовольствием.

Я сделала несколько снимков.

На первом Глеб стоял с каменным лицом.

На втором поднял два пальца.

На третьем слегка склонил голову, и красное перо окончательно превратило его в человека, который проиграл очень странный спор.

— Всё, — сказала я, опуская телефон. — Это останется со мной до старости.

Он снял шляпу и подошёл ко мне.

Я перестала