Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! - Валерия Блэк

Открыла дверь.

Верхний свет включать не стала. Под шкафами горела тонкая подсветка, освещавшая рабочую поверхность и холодильник, а дальняя сторона кухонного острова оставалась в полумраке. Я туда даже не посмотрела.

Сразу добралась до холодильника.

Открыла.

— Мышь кродётся.

Я подпрыгнула.

Дверца холодильника едва не ударила меня по плечу.

— Господи!

Из-за дальней стороны острова поднялась знакомая голова.

Глеб сидел на высоком стуле в тени.

Я прижала ладонь к груди.

— Ты нормальный?!

Он поднял кружку.

— Чай пил.

— В темноте?

— Свет есть.

— Это подсветка!

— Мне достаточно.

Я закрыла холодильник и посмотрела на него.

На Глебе были чёрные домашние брюки и белая футболка. Волосы растрёпаны, телефон лежал на столешнице рядом.

— Ты специально молчал, пока я сюда шла?

— Хотел посмотреть, что ты украдёшь.

— Я ничего не краду.

— А зачем открыла холодильник?

— Я здесь гостья.

— Значит, санкционированное хищение.

Я выдохнула.

— Когда-нибудь я действительно тебя ударю.

— В договоре это не прописано.

— Потому что я считала очевидным.

Глеб отодвинул соседний высокий стул ногой.

— Садись.

— Зачем?

— Раз уж пришла, поешь нормально.

Я посмотрела на холодильник.

Потом на него.

— Там есть сыр.

— Соколова, сейчас половина первого ночи. Не надо делать вид, что ты спустилась ради двух кубиков сыра.

— А ради чего я спустилась?

Глеб открыл нижний ящик острова, достал упаковку хлебцев и положил на столешницу.

— Сейчас выясним.

Потом поднялся со своего стула, обошёл остров и открыл холодильник. Достал сыр, упаковку нарезанной индейки и контейнер с помидорами.

— Я сама могу, — сообщила я, наблюдая, как он ставит всё на рабочую поверхность.

— Вижу.

— Тогда зачем ты хозяйничаешь?

— Потому что если оставить решение за тобой, ты съешь сыр и назовёшь это ужином.

— Я не собиралась ужинать.

Глеб достал из шкафа тарелку.

— Именно поэтому сейчас будешь.

Пока я возмущалась его самоуправством, он уже поставил передо мной тарелку с сыром, индейкой и помидорами и придвинул хлебцы.

Я села на высокий стул справа от него.

— Ты странный.

Глеб вернулся на своё место.

— Почему?

— Потому что выглядишь как человек, который питается воздухом, кофе и женскими нервами, а ночью собираешь нормальную еду.

Он усмехнулся.

— Женские нервы питательнее.

— Вот. Я об этом.

Глеб откинулся на спинку стула и взял кружку.

Я сделала бутерброд.

Кухня ночью выглядела совсем иначе. Большие окна превратились в чёрные зеркала, в них отражалась узкая подсветка под шкафами. Где-то снаружи стрекотали насекомые, из коридора не доносилось ни звука.

Мы некоторое время молчали.

Не неловко.

И от этого становилось немного странно.

— Можно вопрос? — спросила я.

Глеб поставил кружку.

— Можно.

— Зачем ты вообще два года ко мне лезешь?

Он посмотрел на меня.

— Лезу?

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Подходишь, комментируешь рейтинг, садишься рядом, выводишь меня из себя.

— Тебе нужен полный список?

— Мне нужна причина.

Глеб медленно провёл пальцем по краю кружки.

— Мне нравится твоя реакция.

— Это я уже знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я положила бутерброд на тарелку.

— Потому что нормальные люди через пару месяцев находят другое развлечение.

— Я упорный.

— Это тоже знаю.

Он улыбнулся.

— Значит, ты достаточно хорошо меня изучила.

— Не переводи разговор.

Глеб замолчал.

Веселье из его взгляда исчезло.

— А если причина просто в том, что мне нравится с тобой разговаривать?

Я не сразу ответила.

— Ты называешь это разговаривать?

— Иногда.

— А остальное?

— Привлекать внимание.

После этой фразы между нами стало слишком тихо.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Моё?

— Твоё.

— Зачем?

Глеб слегка наклонил голову.

— Лиза, ты умная девочка.

— Не уходи от ответа.

— Я не ухожу.

Он подался чуть ближе, опираясь предплечьем о столешницу.

Расстояние сократилось.

— Я просто хочу понять, сколько ещё подсказок тебе нужно.

Я почувствовала, как внутри что-то медленно сдвинулось.

Очень неприятно.

И одновременно совсем наоборот.

— Это всё ещё часть нашей фиктивной недели? — спросила я тише.

Глеб несколько секунд смотрел прямо на меня.

— Нет.

Одно слово.

И совсем не односложный смысл.

Я отвела взгляд первой и машинально потянулась за стаканом воды, которого рядом не было.

Прекрасно.

— Ты меня смущаешь специально.

— Сейчас нет.

— Ещё хуже.

Он усмехнулся, но мягко.

— Я заметил.

Я всё-таки увидела чистый стакан у мойки, поднялась со стула и подошла к фильтру.

Пока наливала воду, пыталась привести мысли в порядок.

Глеб оставался у острова.

Не подходил.

Не давил.

Что раздражало, потому что с его обычным поведением справляться было проще.

Я выпила несколько глотков и повернулась.

— Я пойду спать.

Он кивнул.

— Иди.

— Спокойной ночи.

— Спокойной, Лиз.

Без рыбы.

Без гадости.

Я вышла из кухни.

Прошла через тёмную гостиную.

Поднялась по лестнице.

У своей двери остановилась.

И только тогда поняла одну неприятную вещь.

Глеб Орлов только что практически сказал, что два года добивался моего внимания.

А я вместо нормальной реакции сбежала доедать внутреннюю панику в спальню.

Очень взросло.

Глава 9. Мажор работает

Во вторник утром Глеб исчез.

Я поняла это за завтраком.

Его место на террасе пустовало, чашки не было, телефон тоже нигде не лежал. Марина Сергеевна читала что-то на планшете, Тамара Павловна обсуждала с Андреем Викторовичем завтрашний приезд дочери и внука.

Я села за стол.

— Доброе утро.

— Доброе, Лиза, — ответила Марина Сергеевна. — Как спалось?

— Хорошо, спасибо.

Ложь.

До трёх ночи я анализировала фразу «мне нравится твоё внимание» так тщательно, будто от этого зависела мировая экономика.

— А Глеб ещё спит? — спросила я максимально нейтрально.

Андрей Викторович поднял глаза от телефона.

— Глеб?

— Да.

— Он с восьми работает.

Я замерла.

— Работает?

Марина Сергеевна посмотрела на меня.

— У него созвон.

Я медленно положила салфетку на колени.

— Какой созвон?

Тамара Павловна прищурилась.

— Вы не знали?

Чудесно.

Мы снова стоим на пороге разоблачения.

— Знала, что он чем-то занимается, — ответила я осторожно. — Просто Глеб любит рассказывать о себе выборочно.

Это даже не было ложью.

Андрей Викторович усмехнулся.

— Это семейное.

Марина Сергеевна объяснила:

— Он уже второй год работает у отца в компании. Сейчас больше с аналитикой и проектами, но Андрей постепенно даёт ему серьёзные задачи.

Я смотрела на неё.

В голове медленно перестраивалась ещё одна деталь портрета Орлова.

Второй год.

Работает.

В компании отца.

А я два года искренне считала, что он пропускает пары, потому что ему лень вставать.

— Он вам совсем не рассказывал? — спросила Марина Сергеевна.

— Мы обычно больше говорим об университете.

Это звучало безопасно.

Тамара Павловна посмотрела на сына.

— Видишь, Андрей? Молодёжь теперь встречается и ничего друг о друге не знает.

Я улыбнулась.

— Исправляемся.

После завтрака Андрей Викторович ушёл к себе в кабинет.

Марина Сергеевна