Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

Он наградил ее хмурым взглядом.

— Категорически нет.

— Ты же сам хотел более романтичное имя, — заметила она.

Достигнув каменной арки — тоже инкрустированной золотом; это уже просто нелепо! — он снова принялся вычерчивать в воздухе узоры, подхватывая световые паутинки.

— Те книги были ужасны.

Ее лицо озарила торжествующая улыбка.

— И тем не менее ты явно прочел их все. Тристан Шторм появляется только в третьей книге.

Он фыркнул, не прерывая работы над защитой.

— Я купил оптовую партию популярной человеческой литературы, когда впервые отправился в Мир Смертных. В исследовательских целях.

Непроизвольный смешок вырвался у нее из горла.

— И ты решил, будто в этой серии написано хоть слово о том, как ведут себя реальные люди? Доминик убивает дракона чучелом меч-рыбы!

Его подбородок вздернулся.

— На тот момент я в своей жизни не видел меч-рыбы — ни живой, ни чучела, — произнес он чопорно. — Откуда я мог знать, что это нереалистично?

— Из здравого смысла, которым боги наделяют даже малое дитя? — Она хлопнула себя по лбу. — Прости, я забыла, с кем говорю. Неудивительно, что ты счел идею отдать свое имя дереву в рамках закрученной сделки о первенце вполне разумным планом!

Шерсть на его ушах встала дыбом, хотя выражение лица оставалось предельно сдержанным. Это выглядело неразумно мило, делая его уши еще пышнее и крупнее. Единственным утешением за мысленное слово «мило» в его адрес было то, что он, без сомнения, пришел бы в негодование от подобного определения. Эта мысль бодрила ее настолько, что принцесса решила предложить перемирие.

— Сейчас вышла серия-продолжение от нового автора. Этакое переосмысление старой классики. Хотя ты, полагаю, о ней не знаешь, раз эти книги издали только в последние пару лет.

Было поистине любопытно наблюдать, насколько его звериные черты предавали эмоции, пока остальное тело пыталось изобразить ледяное спокойствие. Или, по крайней мере, это было бы куда любопытнее, если бы не гнев, затопивший ее при виде его плохо скрываемой реакции.

— Ты прочел их, не так ли? — обвинила она. — Что означает, ты возвращался в Мир Смертных недавно! Даже не потрудившись проверить, сколько времени прошло!

Он поднял руки:

— Не возвращался. Я купил эти книги оптом у торговцев фейри по почтовому заказу. Я веду с ними дела по части книг, они решили, что меня может заинтересовать продолжение человеческой литературы.

— О.

Это было не так уж плохо, хотя настроение у нее оставалось испорченным от напоминания о том, что он мог навестить Мир Смертных в любой момент. Если бы она не пришла искать его, он, без сомнения, оставил бы ее жить в еще большей изоляции до самого дня смерти.

Проклятие молчал, работая над чарами. Тишина заставила ее болезненно ощутить их узы — гудящую интенсивность, которая возрастала, когда он подходил ближе, и спадала, едва он отступал.

Никто из них не проронил ни слова, пока они шли к следующей точке — на вершину приземистой круглой башни, увитой старинными розами. В тесном пространстве было невозможно избежать касаний, и каждый раз это приводило к тому же сумбурному клубку ощущений и чувств. От него пахло бумагой с привкусом горячего металла — совсем не тот запах, который должен быть у человека, но тем не менее странно притягательный.

Я не считаю Проклятие притягательным. Это просто магия между нами чудит.

Тебе следует спросить его подробнее о магии, — подсказала ее самая благоразумная часть, пока они пробирались обратно в глубь дома с его все более невозможными габаритами и, что еще важнее, с поистине вопиющим количеством золотых орнаментов. Последнее она старательно огибала. Проблема заключалась в том, что расспросы означали бы необходимость раскрыть один из худших дней в ее жизни человеку, который был первопричиной этого дня.

Хотя здесь пока ничего не произошло, несмотря на все золото. Возможно, встреча с ним уже сняла эту часть проклятия. И здесь есть библиотека, — спорила она со своей совестью. — Возможно, ответ отыщется там.

Куда более приятная мысль — найти информацию без необходимости втягивать его.

Впрочем, были и другие вопросы, которые можно было задать.

— Как ты заставил дом ожить? Ты сказал, что пробудил Небесную Мальву.

Его руки снова плели световые паутинки над этим чертовым золотом, но он ответил охотно:

— Люди влияют на места. Места влияют на людей. Когда кто-то совьет себе гнездо в каком-то месте, эта связь со временем крепнет. Дом перенимает частичку характера своих жильцов, своей семьи. Их любовь, пот и слезы, возведение очага — все это впитывается в землю, пускает корни. Это верно для любого дома, даже в Мире Смертных. Но в Стране Фейри земля куда восприимчивее к подобному влиянию. Дома в Стране Фейри со временем имеют тенденцию становиться живыми. Сидены, доминумы, холмы фейри, домены — существует множество слов для обозначения этого явления.

Он закончил починку защиты и пошел дальше, задержавшись у глухой двери, чтобы ласково приложить ладонь к деревянному косяку:

— Я видел, что Небесная Мальва хочет стать таким местом, еще в самом начале. Здесь уже что-то было. Думаю, здесь кто-то жил очень давно, хотя строение уже давно вернулось в землю к моменту моего прихода. Когда я впервые явился сюда, тут оставалась лишь пара старых брусьев да каменные плиты.

— А это что за дверь? — спросила она, нахмурившись на дверь, которую он поглаживал. На ней не было дверной ручки, и выглядела она несообразно пустой по сравнению со своими соседями, отличавшимися пышной отделкой. Находиться рядом с ней было все равно что стоять подле приглушенного улья — низкий, беззвучный гул усердного труда.

— Пока не знаю, — ответил Проклятие. — Сидены достаточного возраста и силы иногда могут решать строить новые комнаты сами по себе. Небесная Мальва молод для такого, но он всегда проявлял куда больше разумности для своего возраста, чем ожидалось. Это первый раз, когда он делает нечто подобное. — В его голосе снова прозвучала гордость. Так родитель рассказывает о последнем достижении своего чада. — Не хочешь показать нам, чем ты там занят? — обратился он к коридору в целом.

Дверь осталась закрытой, но Проклятие не беспокоился.

— Дом впустит меня, когда будет готов.

— То есть там может быть все что угодно? — спросила она, завороженная идеей вырастающих из ничего комнат. — От кладовой до оранжереи?

— Полагаю, это будет нечто большее, чем кладовая. — Его губы тронула усмешка. — Оранжерея! Какая идея. Но я уверен, что бы Небесная Мальва ни придумал, это будет совершенно прелестно и полезно. — Он снова похлопал по стене.

Его любовь к своему дому ощущалась почти физически,