Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

хотя под ней пролегала та же тень неуверенности, которую он проявил в библиотеке — словно он отчаянно жаждал, чтобы кто-то еще восхитился его трудом, и одновременно опасался, что этого не произойдет. Естественный исход нескольких десятилетий работы над проектом без единой души, перед кем можно было бы хвастаться, но это погружение в его эмоции все равно тревожило ее. Ей не хотелось подстраиваться под его чувства, не хотелось испытывать ни капли сочувствия к нему или его дому.

Была и другая причина ее растущего дискомфорта по мере того, как они пересекали дом, помимо уз и преступного количества золотой отделки — а каждая из этих вещей была прекрасным поводом для неловкости сама по себе. Этот дополнительный дискомфорт вызвался… отсутствием дискомфорта, пока он водил ее по дому, объясняя тонкости магии фейри и проявляя вполне понятные человеческие эмоции, вести себя так, словно они друзья или хотя бы добрые знакомые. Словно Жизель была нормальным человеком с возможностью нормально общаться и разговаривать. Словно он сам был таковым. Все это было ужасной ложью, расслабляться в которой она не могла себе позволить.

Она скрестила руки на груди.

— Где комната, которую мне выделил дом? Экскурсия — это очень хорошо, но я бы хотела вернуть свои вещи.

Какая-то часть его тепла угасла, и они снова превратились в сдержанных незнакомцев:

— Разумеется, — произнес он вежливо. — Сюда.

9

ПОГОВОРИМ О ПОГОДЕ



Комната оказалась просторной и чистой, но, что самое главное, там принцесса была совершенно одна, и за это она испытывала отчаянную благодарность. Проклятие, похоже, тоже это понимал, оставив ее там с предложением не торопиться и информацией о том, что дом может принести ей еду прямо наверх, если она не хочет ужинать с ним. На это у Жизель не оставалось иного выхода, кроме как огрызнуться: разумеется, она спустится к ужину. Она не какой-то хрупкий цветок и не нуждается ни в чьей заботе, тем более в его. Он проявил благоразумие и больше ничего не сказал.

Она рухнула на огромную кровать, погружаясь в пучину эмоций, на разбор которых ушло некоторое время. Снова стыд, с долгим вздохом констатировала она, разглядывая гиацинты на расписных обоях. Ей было стыдно за свою реакцию в библиотеке, стыдно за то, что она никак не может вести себя как прагматичная, хладнокровная женщина, которой ей хотелось себя считать. Стыдно, что она забыла держать оборону, убаюканная разговорами и близостью, большей, чем она чувствовала за долгое время.

И, что хуже и бессмысленнее всего, стыдно за то, что ей стало жаль Проклятие и она почувствовала смутную вину как за то, что пырнула его ножом, так и за то, что навязалась ему в незваные гости. Он заслужил, чтобы ему навязались, — строго сказала она себе. — Жертва здесь ты, а не он.

К тому же какая-то постыдная часть ее души, судя по всему, надеялась, что Проклятие бросит на нее один-единственный взгляд и скажет: разумеется, он все это время собирался прийти за ней, просто не мог. Какая-то внешняя сила помешала ему. Эта часть ее сущности злилась. Уф. До чего унизительно.

Принцесса выкорчевала стыд из груди. Какой человек на ее месте вел бы себя привычным образом после всех сюрпризов, обрушившихся один за другим? Но хватит. Отныне она будет хладнокровно сосредоточена на своей цели, вежлива, но отстранена по отношению к своему невольному хозяину. Никаких больше переживаний о том, что он о ней подумает. Разве она не усвоила на собственном горьком опыте, что нужно перестать так сильно заботиться о том, чтобы угождать другим? Никто другой не станет сражаться в ее битвах.

Отдых и тишина сгладили самые острые углы ее настроения, равно как и открытие, что к ее комнате прилагается собственная ванная и, что еще важнее, купальня — вернее, бассейн, вмонтированный в пол, с проточной горячей и холодной водой. Куда проще быть собранной, оптимистичной женщиной, когда ты вымыта и укутана в прелестный шелковый халат, пусть даже при этом приходится огибать всю эту небрежную золотую филигрань в комнате.

Умывшись, высушив волосы и почувствовав себя куда лучше по отношению к окружающему миру, Жизель подошла к рюкзаку и достала гребень, намереваясь распутать узлы в шевелюре. На мгновение она замерла, нахмурившись.

Гребень был сделан из того же орехового дерева, что и ее стол. Она забыла эту деталь до сего момента, держа его в руках. Сердце заколотилось, когда она уставилась на предмет новыми глазами. Древесина была необычной, с золотистыми вкраплениями среди темных волокон, и принцесса всегда восхищалась этим узором. Может ли это быть знаком магии? Может ли имя ее Проклятия все еще храниться внутри? И если так, смогут ли они извлечь его обратно? Определенно стоит спросить его за ужином.

Если это так, она может обрести свободу еще до конца дня. Эта мысль наполнила ее облегчением вперемешку с другим, менее приятным чувством. Нашла ли семья ее записку? Они ведь уже наверняка заметили ее отсутствие, верно? Наверняка.

Встревоженная, она вышла на балкон, расчесывая волосы. Возможно, ей не следовало продолжать пользоваться гребнем, пока она не подтвердит, содержит ли он имя Проклятия, но что значит еще одно использование поверх нескольких десятилетий?

На балконе стояли маленький столик и стулья, к счастью, без золотой инкрустации, а уличный зной сменился более приятной прохладой благодаря прошедшему дождю и легким порывам ветра на этой высоте. Внизу бабочки размером с обеденную тарелку порхали с цветка на цветок. Там росли растения, которых она никогда раньше не видела, и некоторые из них казались волшебными, судя по тому, как они искрились — точно так же, как и защитные чары.

Сад раскинулся за домом, переходя в то, что, вероятно, было фруктовым садом, погребенным под массами вьюнка. Темное пятно среди буйной зелени заставило ее нахмуриться, хотя она не могла понять почему.

Я в Стране Фейри, — подумала она с немым изумлением, позволяя взгляду скользить дальше. Она никогда не позволяла себе заходить слишком далеко в мечтах о том, каково это будет, если ее враг-фейри утащит ее в свое ужасное логово, но даже ее смутные ожидания не включали ничего похожего на это хаотично заросшее природное чудо.

Корзины с геранью свисали с балконных перил, густо заросшие травой и сорняками, пустившими корни. Прежде чем принцесса успела себя остановить, она отложила гребень, скрутила волосы в узел и принялась выдергивать сорняки.

Это занятие одновременно успокаивало и заставляло ее мысли крутиться. Как вообще