Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

работают имена фейри? Есть ли у них фамилии? Может ли прошлое Проклятия дать зацепку? Ранее он пресек вопросы о своей семье, но она не позволит ему снова выкрутиться. Ей следует записать имена, которые она уже испробовала, даже если он не считает обычное угадывание хорошим методом.

Она смерила взглядом внушительную кучу сорняков, которую набрала.

— Есть ли где-нибудь корзина, с которой я могла бы снести все это вниз в сад? — неуверенно спросила она у дома.

В ответ плитка балкона пошла волнами, и дом… проглотил кучу сорняков. Жизель несколько долгих мгновений уставилась на опустевшее место.

— Или так тоже подойдет, — слабо произнесла она. — Спасибо.

Будет ли дом столь же любезен, если она начнет пропалывать и нижний сад? Туда действительно нужно было бросить армию садовников, но ее тем не менее соблазняла идея поэкспериментировать. Она скучала по твердости земли под руками, да и сад будет далеко от любого золота.

Погодите, нет! Она не собирается облагораживать сад Проклятия! Этот человек мало того что не заслуживает помощи, так в этом еще и нет никакого смысла, поскольку она уйдет отсюда скорее раньше, чем позже.

С глухим стуком Зингибер выскочил на балкон, гонясь за бабочкой, которая лениво порхала вне его досягаемости. Кот сердито посмотрел ей вслед.

— Привет, — поздоровалась с ним принцесса.

Кот соизволил ее заметить, повернулся и растянулся на столе.

О, это ты. Погладь меня.

Жизель почти сделала это, а затем сокрушенно улыбнулась грязи под ногтями. Перчатки, вот почему всегда нужно помнить о перчатках.

— Мне нужно сначала смыть грязь. И одеться. Дай мне минутку.

В ее рюкзаке было чистое дневное платье, которое теперь безнадежно помято, но другого выхода не оставалось. Однако прежде чем она успела поискать его в рюкзаке, дверцы гардероба распахнулись, и наружу выплеснулся настоящий взрыв тканей. Стойки с изысканными придворными туфлями, шелками и кружевами, радугой цветов и сверкающими драгоценностями выкатились наружу вместе со всеми возможными видами нижнего белья, о которых только можно было мечтать — от практичного до старомодного и экзотического.

— О Боги! — Она погладила мягкий шелк. — Это… потрясающе. Ничего, если я кое-что одолжу?

Туфля покатилась по полу и ткнулась ей в ноги, что Жизель расценила как согласие. Но зачем Проклятию вообще вся эта женская одежда? Зачем у него женское нижнее белье, в особенности?

Она нахмурилась, разглядывая весьма смелый кусочек кружева.

— У Проклятия есть любовница? Другие гости, останавливающиеся в этой комнате?

Зингибер развалился в угасающих лучах солнца:.

Нет.

— Зачем тогда ему вся эта одежда?

Дом любит делать ее. Фейри, который здесь живет, иногда дает ему ткань. Он договаривается с чужаками, чтобы те заканчивали тонкие рукодельные детали. Дом хочет усыновить местную семью брауни, чтобы они помогали с этим и другими делами, но он не разрешает.

— О. Это прелестно. Ты очень талантлив, — сказала она Небесной Мальве, хотя теперь ей хотелось узнать, откуда дом знает про человеческое белье. Стойки с одеждой задрожали. — Усыновление брауни — это обычай домов фейри? — спросила она у Зингибера и получила в ответ мысленное пожатие плечами.

У всех старых домов есть создания, верные им.

Роскошное придворное платье привлекло ее внимание, но в последний момент она поняла, что оно соткано с использованием золотой нити, и поспешно отдернула руку.

— Пожалуйста, ничего с золотом в ткани, — попросила она.

Волна роскошной одежды перестроилась, и ей предложили чуть менее пышную подборку вечерних платьев. И снова она оказалась разрываема противоречивыми импульсами. Ей нравились красивые вещи. Ей хотелось заставить Проклятие заметить ее точно так же, как ей самой пришлось невольно заметить его. В то же время ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она старалась ради него или что ей есть хоть какое-то дело до его мнения. Может, стоило явиться на ужин в картофельном мешке? Ах да, это определенно сделало бы ее похожей на сумасшедшую, чрезвычайно озабоченную тем, что он подумает.

Она взяла себя за метафорическую шкирку и хорошенько встряхнула. Выбери чертово платье и перестань думать об этом человеке. Ты не юная девица, чтобы впадать в панику из-за подобных вещей. Ты встречала множество красивых мужчин, двор ими просто завален. Их там пруд пруди. Это просто ужин. Ты присутствовала на тысячах дворцовых обедов. Насколько неловко все может пройти?



Это был самый неловкий ужин, на котором она когда-либо присутствовала.

Настоящее достижение, учитывая наиболее мучительные королевские обеды, на которых ей приходилось сидеть, где придворные изощренно оскорбляли друг друга, а иностранцы нарушали протоколы под взглядами ужаснувшихся придворных. Не говоря уже о временах, когда причиной неловкости становилось ее собственное проклятие.

И все же теперь она поняла, почему ее так взволновала идея ужина с Проклятием. Неловкость здесь была того типа, с которым она оказалась совершенно незнакома и для которого у нее не существовало сценария — специфическая неловкость, возникающая, когда двое незнакомцев едят наедине в официальной обстановке. Это означало, что здесь негде спрятаться, нет возможности смотреть на ситуацию со стороны, нет способа устраниться, пока разговор продолжается в ее отсутствие.

Ожидание светской беседы давило на них, усиливая каждый шорох ткани и звон приборов. Жизель прошла всю стандартное королевское обучение по ведению разговоров, пусть даже у нее и не было особых шансов попрактиковаться. Она знала, что уместно говорить иностранцам и просителям, придворным и слугам. Но Проклятие не подпадал ни под одну из этих категорий. В учебниках не было главы под названием «Разговоры с вашим врагом, с которым вы магически связаны и временно объединены и у которого к тому же отвлекающие кошачьи уши». Возможно, это подпадало под раздел «Разговоры с трудными людьми».

Полагаю, мы всегда можем поговорить о погоде.

Слуг не было, но кто-то накрыл на стол и приготовил еду. Неужели все это сделал дом?

— Как твоя рука? — спросила она и тут же разозлилась на себя за этот вопрос.

— Паршиво, — ответил он, хотя по его движениям этого не было видно, когда он подал ей одно из блюд. — Горошек?

В его манерах ощущалась натянутая официальность, усиленная его нарядом. Он переоделся к ужину, а также тщательно подчеркнул свою внешность косметикой. Его глаза были темно подведены, а тени искрились при каждом мигании. Подобные украшения вышли из моды среди мужчин в Ишшии, и она могла этому только радоваться: эффект оказывался пугающе завораживающим. Неужели он оделся так в попытке запугать ее? Принцесса радовалась, что смогла воспользоваться гардеробом Небесной Мальвы. Трудно было бы не почувствовать контраст между ними двумя, если бы ей