Сера - Калли Харт

Король обратился ко мне:

— Эти дриады находятся на моей земле. Они существуют по моему разрешению. Они подчиняются мне во всём, а взамен я их кормлю. Попробуешь срубить это дерево или вытащить своего спутника силой и оно убьёт его в ту же секунду. За эти годы они превратились в злобные существа. — Он рассмеялся. — Признаюсь, я восхищаюсь их умением внушать такой страх своим пленникам. Иногда, если положить руку на их ствол, они покажут симфонию ужаса, которую сочиняют в разумах тех, кто внутри.

— Отпусти его, — прошипела я. — Ты же знаешь, что орда Малкольма убила жителей Гиллетри. Кингфишер здесь ни при чём!

— Кингфишер приносил одни неприятности с самого рождения, и единственный способ, которым я позволю ему жить, вот такой, когда он не способен расшевелить мой народ и создать новые проблемы. Он останется здесь, пока я не удостоверюсь, что он больше не угрожает моей короне. Он останется здесь, — повторил он, — пока я не увижу, как ты склоняешься перед Камнем Фиринн и не даёшь Клятву служить мне. Ты примешь это без возражений, и когда докажешь мне свою преданность, станешь моим орудием, возможно, через пару тысяч лет я отпущу его. Это единственный способ оставить его в живых, девчонка, — процедил Беликон. — Смирись с этим.

Я не смирюсь. Ни за миллион лет. Но Беликон об этом не знал. Он думал, что загнал меня в угол. Я кивнула на божественный меч, всё ещё извергающий чёрный дым на камне у подножия тюрьмы Кингфишера.

— А Нимерель? — спросила я. — Что будет с божественным мечом Кингфишера, пока он заперт внутри этой тюрьмы тысячи лет?

Взгляд Беликона вспыхнул фанатичным огнём, когда он упал на меч.

— Раз уж Кингфишер украл то, что по праву принадлежало мне, и забрал Солейс, сбежав из дворца, логично, что я заберу у него его божественный меч. Скоро этот обливион поглотит твоего спутника. Когда дриада заключит его полностью, она не убьёт его, но он впадёт в состояние, очень похожее на смерть. Узы между божественным мечом и мужчиной будут разорваны, и Нимерель станет моим. Весьма справедливо, я считаю. С таким легендарным мечом в руках я поставлю на колени силой тех, кто отказывается мне поклониться. Для блага Ивелии… — его слова оборвались. — Подожди. Что ты делаешь?

Пока он говорил, я успела соединить Эрромар и Селанир. Короткие мечи вновь стали единым клинком, превратившись в Солейс. Цельный меч был намного больше того, что мне удобно держать, но управляться с ним я могла. И мне понадобятся обе руки для того, что должно было случиться дальше.

— Фишер не останется в этой штуке. — Это было утверждение. Простой факт.

Ориус расхохотался резко и грубо, хотя и переступил с ноги на ногу:

— Упряма до самого конца, Ваша Величество. Что я говорил? С ней невозможно говорить разумно.

Но Беликон не слушал своего сенешаля. Он смотрел на меня, прищурив глаза до узких щёлок:

— Что ты скрываешь, девчонка? Что ты знаешь?

Я сделала шаг вперёд:

— Я знаю историю того божественного меча. А ты знаешь?

Хмурый ублюдок нахмурился ещё сильнее. Он запахнул плащ и аккуратно расправил складки, чтобы ткань лежала ровно у его ног:

— Это меч, полукровка. Замахнёшься и он режет. Что ещё мне нужно знать?

— Его дали Кингфишеру сами боги. Ты знал, что он сделан из железа?

Король отмахнулся смехом:

— Не будь дурой. Ни один из фей не может владеть железом. Стоит подержать его голыми руками и пёс бы сдох на месте. Он носит его со времён Аджуна…

— Со времён Аджуна. Да. Аджуна, где он голыми руками закрыл железные ворота, защищающие город. Он знал, что это убьёт его. И это должно было случиться. Но Бал и Митин сжалились над своим любимцем, не так ли? Они спасли его. Они дали ему меч из железа, потому что он доказал, что достаточно силён, чтобы владеть им. А там, на поле битвы, его друг был убит драконом, с которым они сражались. Тем самым, чей череп ты выставляешь за своим троном, будто это ты его убил.

— Ты упрекаешь меня за то, что я забираю то, что право принадлежит мне? Добыча войнов всегда принадлежит короне, дура.

Ещё один шаг. Я была почти достаточно близко. Ещё чуть-чуть…

— Её звали Мирель, она была сестрой-близнецом Ренфиса, мужчины, который позже стал генералом твоей армии.

Сморщив нос, Беликон покачал головой:

— Я должен что-то почувствовать? Как мне помнить всех, кто погиб в служении своему королю? Я даже не знал, что у этого генерала была сестра.

Я подавила подступившую к горлу горечь:

— Она умерла с криком. Кингфишер и другие из Лупо Проэлии свалили этого омерзительного зверя, и Кингфишер оказался в ловушке в его пасти. Мирель пришла к нему туда. Её дух, то есть. Она привязала свою душу к этому клинку, чтобы всегда быть со своими друзьями. Поэтому он так и назвал меч. Нимирель. За Мирель, на древнем языке фей.

Ориус оскалился, его верхняя губа презрительно дёрнулась:

— Не смей читать нам лекции об этимологии слов на языке, которого ты не знаешь.

Я сделала ещё один шаг. Остался всего один, и я буду на расстоянии удара.

Я проигнорировала выпад Ориуса:

— Меч, как ты можешь понять из рассказа, не простой божественный клинок. Он сделан из железа. В нём живёт отзвук души, погибшей из-за тебя. Не важно, жив Кингфишер или мёртв. Ты никогда не сможешь владеть Нимерелем. Если металл не убьёт тебя, то воин, живущий внутри него, уж точно.

Он явно не знал про железо. Божественные мечи всегда вызывали дискомфорт у тех, кому они не принадлежали. Такова их природа. Он наверняка списывал свою тревогу на это. Он ни разу не дотронулся до меча без перчаток. Это было бы смертным приговором, учитывая, кто он, и что клинок всё ещё связан с Кингфишером. Осознание обрушилось на короля сейчас, брешь в его плане. Трещина, отравившая вкус его победы.

Он попытался отмахнуться:

— Ну и пусть. Хорошо. Если ни один другой фей не может касаться проклятого железа, его уничтожат. Закопают в безымянной могиле. Бросят в пропасть. Его забудут, а ты сделаешь для меня новый божественный меч…

— Есть один, —