Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

расходившейся сквозь нашу связь; весь воздух выбило из моих лёгких, пока мы катились по снегу и льду. К тому моменту, как мы замедлились, во мне бурлила такая кипящая кровью ярость, что я онемел и ослеп ко всему, кроме скулящего самца в моих руках.

Я приземлился поверх Аркина, сжав его рёбра коленями с обеих сторон и прижав одну из его рук. Другой он царапал меня, пока земля снова содрогалась от очередного падения, окрасившего Туманы в красный цвет.

Сейсмический взрыв отозвался оранжевым свечением, озарившим каждый изуродованный контур полурасплавленного лица Аркина.

Его глаза вылезли из орбит, пока он жадно ловил воздух ртом, а его рука больше не царапалась, а поднялась между нами, точно щит.

— Я твоя кровь. Я—

Я схватил его за запястье. И с такой силой впечатал ладонь в его челюсть, что едва не снес его голову с позвоночника.

Его глаза вспыхивают от страха, когда он отчаянно и судорожно пытается вырваться, издавая глухие звуки мучения и пытаясь сбросить меня с себя.

Интересно, видит ли он Пах? Слишком хорошо осознавая, что из всех нас я больше всего на неё похож. Возможно, он даже думает, что я собираюсь воззвать к нашей связи Дага-Морк и испепелить его в драконьем пламени Райгана.

Но я не Пах.

Даже если бы у Райгана осталось хоть немного пламени, я бы не стал этого делать. И я не буду выкрикивать слова Создателям, пока Игнос наконец не услышит, предлагая ему плоть этого самца так же ревностно, как он предлагал плоть Рейв. Но я отомщу за свою семью и положу конец мучениям Аркина; это единственное лекарство, подходящее тому, кто настолько неизлечимо отравлен жаждой крови.

Моя рука сильнее сжимает его челюсть.

Глаза Аркина расширяются, пока он издаёт очередную серию звуков сквозь стиснутые зубы. Заглушённый — точно так же, как он заглушал меня, пока я смотрел, как он сжигает Рейв до костей.

— Ты причинил боль моей любимой, — сквозь зубы процедил я, а затем отпустил его руку, сжал кулак и вломил ему по лицу, чувствуя, как проваливается его скуловая кость.

Он издаёт тонкий, дрожащий звук, его рука хаотично дергается, пытаясь схватить и оттолкнуть меня. Но я — гора железной воли.

Непоколебимая.

— Ты причинил боль моей дочери. — Слова рокочут со свирепостью рычащего дракона, и на этот раз мой кулак врезается ему в челюсть. Удар оказывается настолько сильным, что всё его лицо меняет форму, а кровь и зубы разлетаются во все стороны, когда его голова откидывается.

Ещё один слабый взмах и попытка ударить рукой — на этот раз совсем беспомощная.

— Ты заточил мою сестру.

Удар.

— Покалечил Райгана.

Удар.

Он задыхается сквозь серию булькающих звуков, пока царапает меня ногтями, слишком тупыми, чтобы раздирать мою кожу; его ноги бьются в судорогах, тело корчится. Глаза широкие, налитые кровью, в них бушует паника, ведь он, без сомнения, понимает: его минут осталось совсем немного.

Удары его сердца сочтены.

Меня пронзает укол жалости, который напоминает мне, что я не мертв внутри. Даю ему разрастись. Даю ему выпить остатки тепла из моего сердца, прежде чем снова поднять окровавленный кулак.

— Ты мне не кровь, — рычу я, а затем вбиваю костяшки так глубоко в его лицо, что его мозги превращаются в кашу и выплескиваются наружу, кровь брызжет мне на щеку и грудь, пока меня обдаёт вонью его мочи и дерьма.

Без паузы я ломаю ему шею, затем сжимаю кулаком его волосы и приподнимаю. Выдёргиваю кинжал, которым он меня ударил, и использую его, чтобы перерезать ему шею короткими, пилящими движениями.

Она поддаётся куда медленнее, чем у Пах, без помощи зазубренного лезвия, и снег окрашивается алой лужей к тому моменту, когда его верхняя часть тела наконец валится назад, всё ещё протекая, точно неисправный кран.

Я бросаю его голову.

Этому поступку не нужно время, чтобы дойти до сознания. Его когти уже глубоко вонзились, подкатывая внутренности к самому горлу.

Луны продолжают врезаться в землю, пока я поворачиваюсь в сторону и меня тошнит.

Мои лёгкие работали на пределе, пока я преследовала почти непрерывный..

Мои лёгкие работали на пределе, пока я преследовала почти непрерывный порыв смолистого, бушующего ветра сквозь лабиринт дрожащих тоннелей, всё выше и выше, к выходу на склоне горы.

Я замерла, резко затормозив с широко распахнутыми глазами. Смотрела сквозь странные, рябящие волны в воздухе на рушащийся мир вокруг.

Луны сокрушительно неслись сквозь пылающее небо, оставляя за собой выжженные полосы, похожие на зияющие раны. Каждый раз, когда одна из них врезалась в землю, изрыгался гриб из огня и камня под скорбные стенания Булдера. Эти звуки были полны такой боли, что мне казалось, будто его кости разбирают на части, дробят и плавят.

Я подняла взгляд. Оценила небо, всё ещё усыпанное лунами.

Сколько ещё ударов сможет выдержать мир, прежде чем станет непригодным для жизни? Прежде чем—

Холод пронёсся сквозь меня, когда моя Иная приподнялась во мне. Что-то заставило меня посмотреть на юг, туда, где насест Хэ покачивался на месте, будто невидимые руки пытались вытряхнуть его — выкрасть драгоценное серебряное яйцо из гнезда во тьме.

— Нет…

Пожалуйста, нет. Пожалуйста, оставайся прямо там, где висишь—

Он пошатнулся… пошёл вниз. Сначала медленно, а затем всё быстрее, распорывая небо, пока мои колени не подкосились от слабости.

Моя Иная подобралась так близко к поверхности, что знакомое онемение угрожало утянуть меня на дно. Она остановилась на самом краю, смотря моими глазами, словно выглядывая из подоконника. Вместе мы следили за этой маленькой кривой луной, совершавшей свой последний путь, срезавшей путь за изгиб горизонта, прежде чем её далёкое столкновение содрогнуло мир.

Грубый звук вырвался из моего горла — скорее звериный, чем фейский, но в равной степени принадлежавший нам обеим.

Клод толкнула меня сзади.

Я споткнулась, вылетев в ревущий хаос, который угрожал подхватить меня и сбросить с горы. Я припала к земле, впиваясь пальцами в треснувшие щели в камне, содрогаясь от оглушительного шторма. Будто выдох, который никогда не остановится для нового вдоха.

Но там было что-то ещё.

Гудящее эхо забивало мой мозг так сильно, что мне хотелось сжаться в комок и зарыдать. Вместо этого я зарычала, пытаясь понять: то ли Клод направила меня не в тот тоннель, то ли она на самом деле взрастила ко мне достаточную ненависть, чтобы пытать меня, — когда трещащий звук разнёсся сквозь воющий шум.

Земля под моими ногами ушла.

Я устремилась вниз