Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

Я открылся Создателям, сделал хриплый вдох и выкрикнул поток отчаянных просьб. Но в ответ пришла лишь тишина. Словно они были слишком раздавлены скорбью по своему израненному миру, чтобы слушать.

Я снова прошипел Игносу:

— Vaugh — aith ish-áth, Игнос. VISH AITH.

В последующей тишине холод вонзился ещё глубже. Тысяча его ледяных мечей нацелилась на моего дракона, пробиваясь сквозь его чешую.

Обратившись внутрь себя, я посмел взглянуть на его оставшийся уголёк, едва мерцавший жизнью. Моя собственная сторона была озарена лишь единственным пламенем, которое он мне подарил; тем, что связало нас вместе и сохраняло мне жизнь в то время, когда моё сердце сдалось.

Без колебаний я поднял пламя, что связывало нас, и его жидкие раскалённые корни натянулись.

— Ew tua zin-ath — ooshá.

Ты всё ещё можешь выжить.

Я собрался передать его обратно и разорвать нашу связь навсегда. Дать ему достаточно энергии, чтобы переместиться туда, где тепло. Возможно, к одному из свежих мест падения лун—

Он передал мне воспоминание. Видение меня, испачканного кровью, цепляющегося за птицу-феникса, пока мы кувыркались сквозь враждующий смог. Как он умолял меня отпустить и спастись, только чтобы я отказался, выкрикивая: «Aburr — ath tuíl, Райган».

Мы в этом вместе.

Затем он впечатал чешуйчатую стену между нами, заблокировав меня.

Почувствовать, как его челюсть сомкнулась на мне, было бы не так больно.

— Ruif!

Мольба захлебнулась новой порцией крови.

Я покачнулся.

С оглушительным стоном Райган зачерпнул меня своей лапой. И только оказавшись оторванным от земли, я осознал, что у меня больше не осталось ничего, что могло бы удерживать меня на ногах.

Что моё тело тоже отказывает.

Я расслабился в его лапе, позволяя мышцам обмякнуть впервые с тех пор, как Рейв спала рядом во время нашего путешествия по Подгородью. До того, как всё изменилось.

— Lukith át — utun ath tah — tuíl, Райган. Ruif.

Полетели в небо вместе. Пожалуйста.

Вместо того чтобы расправить крылья, он прижал меня к своей груди. Настоятельно и так близко, что я оказался прижат к его холодным чешуйкам, а медленный, редкий глухой удар его сердца молотил рядом со мной.

Он издал гудящий звук, который сказал мне обо всём. О том, что он очень хочет увлечь нас оба в поднебесье — вместе, — но ему не хватает сил даже на попытку.

Моё сердце треснуло, когда он использовал те крошечные остатки энергии, чтобы сдвинуться с места малыми, но мощными движениями, сворачиваясь в свободный узел, напоминавший луну. Он укутал меня своим крылом, оставив лишь изорванное оконце в небо, едва различимое сквозь густой смог. Но оно было там. Хоть что-то, на чём я мог сосредоточиться, напевая песню, которую Мах так любила слушать. Та самая, которую я играл для неё, когда она производила на свет Вейу, надеясь, что она принесёт Райгану хоть какое-то подобие покоя.

Но я напевал её и по другой причине.

Чтобы заглушить звуки его прерывистых вдохов, не желая проживать эти заключительные мгновения в мучительных догадках, станет ли очередной глухой удар его сердца последним. Станет ли этот вдох его предсмертным выдохом.

Не желая слышать, как он окаменевает вокруг меня, здесь, внизу, в снегу, так бесконечно далеко от неба.

Желая хотя бы верить, что мы уйдем в небытие одновременно, укутывая себя в неведение до того самого мига, пока нас не расколет пополам.

Я думал о Рейв. Думал о нашей дочери.

Молился Создателям, чтобы они наконец нашли друг друга — чтобы они были вместе. Мысль, которая придала мне сил, когда веки стали слишком тяжёлыми, чтобы продолжать держать их открытыми.

Что-то шевельнулось рядом. Остроконечная тень, настолько огромная, что я почти принял бы её за дух Райгана, взмывающий к небу… если бы не серебряная чешуя, сверкнувшая в свете рассыпанных осколков лун.

Могучий рёв разорвал тишину перед тем, как ласковая тьма поглотила меня.

Я повернула регулятор на фонаре, свисавшем с моей руки, наполняя..

Я повернула регулятор на фонаре, свисавшем с моей руки, наполняя тесную спальню тёплым светом. Озаряя Ави, свернувшегося калачиком в центре большой подстилки, втиснутой в угол комнаты. Он выглядел умиротворённым, находясь в безопасности… если бы не громоздкий Ловец Судеб, свернувшийся вокруг него, точно пушистое серебряное гнездо.

Я вздохнула, поставила фонарь на маленький приставной столик и развернула сложенное одеяло. Наклонившись над дергающимся хвостом зверя, я накрыла Ави плотным пледом, поправив его над плечами мальчика. Пока я это делала, Ловец Судеб глубоко вздохнул, выдохнув с низким рокотом. Заработав от меня уже семнадцатый косой взгляд с тех пор, как я обнаружила, что он пробрался в нашу нетрадиционную семью.

Только я подумала, что избавилась от этого причиняющего неприятности ублюдка, как Ави сообщил мне, что это своего рода его питомец. Теперь, полагаю, мы с ним застряли.

Ави зевул, его голос всё ещё был густым от сна, когда он произнёс:

— Привет, Рейв.

— Привет, малыш. — Я села, протянув руку, чтобы убрать растрепанные пряди серебряных волос с лица Ави — всё ещё слишком бледного на мой вкус. — Ты как себя чувствуешь?

Рядом с ним Ловец Судеб открыл оба глаза, смотря на меня из-под тяжёлых век.

— Не ты, — уточнила я. — Ты ходишь по тонкому, как пергамент, льду. Съешь его — и я сделаю из тебя коврик. Или чучело.

Ави улыбнулся.

— Я же говорил тебе, он не причинит мне вреда.

Повезло ему. Я же, с другой стороны, возможно, должна буду начать спать с одним открытым глазом, если судить по нашим прошлым встречам.

Ави запустил пальцы в ленточную гриву Ловца Судеб, и зверь закрыл глаза, переходя на пилящее мурлыканье.

— Он друг. Я обещаю.

Я нахмурилась.

— И как вы стали друзьями?

Он мельком взглянул на серебряные ленты, переплетенные вокруг моих рук, яркие в тусклом свете. Ленты, которые подавили нейтрализующие руны в боевой яме Аркина, как, я полагаю, одна из них сделала и в Ботайме.

Ленты, которые спасли нас.

— Скоро всё станет понятно, — прошептал он, и его улыбка из теплой и светлой превратилась в… кое-что другое. Возможно, в меланхолию.

Во что-то, о чём мне не хотелось размышлять слишком глубоко. Не тогда, когда всё ощущается хоть капельку устойчивым.

— Хорошо. — Я погладила его по щеке. — Я буду прямо за дверью. Поспи ещё.

Он кивнул, снова зевул, затем закрыл глаза и сразу же начал дышать глубоко и ровно. Здоровые вдохи благодаря очищающим рунам, высеченным по всем стенам и мерцающим в тусклом свете.