Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

Два фонаря давали достаточно света, чтобы Пидра могла делать свою работу — облачённая в белое Плетущая Плоть хлопотала над всё ещё бессознательным телом Каана на ближней стороне массивной подстилки. На её дальнем краю под бледными мехами лежала Кизари, тоже без сознания. Раны Каана были видны; раны Кизари… нет.

Пидра прижала свежую повязку к груди Каана, закрывая одну из двух ран, которые приходилось заживлять поэтапно. Всему виной оружие, пробившее не только мышцы и кожу.

Я прислонилась к дверному косяку и с въедливой точностью наблюдала за каждым её движением, обдирая кожу по бокам ногтей.

Она посмотрела на меня через плечо светло-зелёными глазами; кожа в уголках её глаз сморщилась, под ними залегли тёмные тени. Дань тому, как тяжело она работала со времён… всего произошедшего.

— Как Ави?

— К нему вернулось немного краски. — Я оценила её бледность, теперь почти серую, под стать толстой, жёсткой косе, спадавшей до самого таза. — Очищающие руны очень помогли. Спасибо. Не уверена, что у него хватило бы сил нанести их самому.

Короткий кивок, прежде чем она вернулась к своей задаче.

— Я здесь почти закончила. Если присядешь в углу, я займусь твоими ранами—

— Не горит. — Я скрестила руки, скрывая плохие повязки, которыми обмотала ожоги на руках. — Тебе нужен отдых. Я в порядке.

Ложь, разумеется. Я не в порядке. Но с моими самыми большими недугами… она помочь не сможет. В этом я была уверена.

Пидра вздохнула, завязывая узел на повязке.

— Как знаешь. — Она убрала свои настойки в испачканную сажей сумку и принялась собирать окровавленные тряпки, сложенные кучей возле подстилки.

— Оставь их, Пидра. Я сама выброшу.

Она нахмурилась, хотя её глаза быстро смягчились. Она слабо улыбнулась и кивнула — возможно, зная про едкое зелье Серим.

О том, насколько жестоко его использовали.

Аркин, может, и мёртв, но я сомневалась, что всеми его последователями двигал лишь страх или принуждение. Некоторые верили в него. Верили, что он изменит мир к лучшему.

Когда выбор невелик, даже самое тухлое мясо кажется аппетитным.

А под этой горой живёт армия Фиур ду Ат, в которой мы ещё даже не начали разбираться. Не говоря уже о том, что нам только предстоит найти Серим. Я не выпущу из виду ни единой капли крови Каана, чтобы эта сука не нашла способа внзить в него свои змеиные клыки.

— Я вернусь, как только поеду и посплю. Тогда я буду готова сшить его мышечные волокна воедино. — Она закинула сумку на плечо. — На обратном пути в свою спальню я проведаю Вейу.

— Это было бы хорошо, спасибо.

Она понимающе приклонила голову, пока я шла открыть ей дверь. Как только она вышла, я с глухим стуком затворила её и задвинула засов, выдыхая медленный, дрожащий вдох.

Крошечная трещина.

Я прочистила горло, взяла себя в руки и обошла подстилку. Присев на корточки подле Кизари, я наклонилась ближе и прошептала ей на ухо:

— Ты мне тоже нужна…

Она не ответила, укрывшись где-то глубоко внутри. Возможно, прячась от вещей, которые не должны были случиться. От боли, которой никогда не должно было быть.

Кончики моих пальцев закололо, пока я изучала черты её прекрасного лица, абсолютно уверенная, что сделала бы всё что угодно, лишь бы забрать её боль.

Всё что угодно.

Я убрала волосы с её лба, ощупывая диадему, вцепившуюся в её лоб, точно грёбаный паразит, мечтательно желая сорвать её. Это считается великой честью — охранять Эфирный камень, но я никак не могла избавиться от ощущения, что в этом нет совершенно никакой чести.

Что, несмотря на всё увиденное на вершине той горы, тяжесть этой диадемы как-то причиняет ей боль.

Я попыталась отмахнуться от этого чувства, но оно продолжало грызть меня изнутри.

Сжав губы, я залезла в карман и вытащила малышку Ней. Всё такую же безжизненную, как и в тот миг, когда я нашла её в камере, но снова целую — сшитую тонкой белой нитью, которую я вытащила из плаща, подаренного Кааном.

Развернув её, я открыла слова внутри…

Я снова сложила её, придав нужную форму, и замерла, сделав последний изгиб. Затаив дыхание, я ждала, взлетит ли она на этот раз. Но она просто лежала на моей ладони, не шевелясь.

Погибла.

Я находила слабое утешение лишь в том, что, хоть Ней и была потеряна, мы с Кизари нашли друг друга. Думаю, именно этого Ней и хотела с того самого мига, как её впервые сложили из бумаги.

Вот что делало её особенной.

Она была тем тихим стежком, что упорно связывал нас воедино, мягко подтягивая друг к другу. Я лишь жалела, что её нет рядом, чтобы увидеть, как вся её тяжёлая, трепетная работа принесла плоды. Чтобы быть с нами, как одна семья.

Я вложила Ней в расслабленные пальцы Кизари, а затем подтянула шкуру до самого её подбородка. Перебравшись к краю подстилки, я забралась на неё и примостилась между нею и Кааном, опустив голову ему на плечо.

Он шевельнулся, и моё сердце ёкнуло, когда его рука поднялась, прошла над животом и легла мне на талию, наполняя меня настолько плотным комом чувств, что стало больно дышать. Он наклонил голову в сторону и открыл глаза. Я впервые увидела их с тех пор, как мы попрощались в яме.

Мой подбородок задрожал, когда наши взгляды встретились с такой нежной силой, что поймать падающую луну показалось бы менее значительным событием.

Густой, сдавленный звук застрял за его дрожащими губами, когда его взгляд скользнул мимо меня — туда, где была Кизари. Туда, где лежала наша дочь — дышащая.

Живая.

Он крепко зажмурился, его лицо исказилось от боли. И хотя он не издал ни звука, я услышала всё.

Его облегчение.

Его боль.

— Райган…

— Не сейчас, — промурлыкала я, подняв руку и прижав ладонь к его челюсти, ощущая густую бороду под пальцами. Грубую неухоженность, которую я бережно сгладила.

Его горло дернулось, прежде чем он кивнул, и тишина снова повисла между нами. Когда он наконец снова открыл глаза, то посмотрел на меня взглядом, полным тоски.

— Слатра хочет, чтобы ты знала: её сердце всё ещё бьётся в такт с твоим, — произнёс он, и его слова были густыми, словно сироп. — И что она ждёт.

Я попыталась ответить. Сглотнула.

Попробовала снова.

— Я знаю, — прохрипела я наконец, продвигая пальцы выше по его лицу, пока их