Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

– Прыгай! Ну!

Голос Вадима я узнала бы из тысячи других.

Я кошкой прянула к машине и взлетела на сиденье. Машина рванула с места так, что я едва не вылетела обратно, и пришлось двумя руками вцепиться в сидевшего за рулем вампира.

– Полегче, – бросил мне Вадим, заворачивая джип в крутое пике так, что моя дверца захлопнулась без посторонней помощи.

– Ой! – я отлетела от него в противоположную сторону и пребольно треснулась локтем. – Ты что – одурел?!

– Нет. Я хвост рублю!

Я тут же успокоилась, заткнулась и стала искать ремень безопасности. Если Вадим говорит, что за нами хвост, – значит, за нами действительно кто-то увязался. Вампир далеко не самоубийца и умереть второй раз не захочет. Пусть спасает наши шкуры, а я не буду ему мешать. В конце концов, не все же мне стараться! Должны мне отплатить добром за добро или нет?!

Машина виляла и петляла как бешеная. Меня едва не размазало по стенкам, пока я пристегнулась. Пару раз чувствительно бросило на вампира, но Вадим сидел как скала. Мы пролетали на красный свет, подрезали другие машины, едва не сбили двух женщин. Правда, они переходили дорогу в неположенном месте. Вампиру удалось оставить их целыми и невредимыми, но наш джип на несколько минут выехал на встречную полосу. Хорошо хоть на ней никого не было! Иначе размазало бы нас по асфальту – и никакая Сила не помогла бы.

Наконец вампир свернул в какой-то переулок, проехал несколько метров и припарковался в небольшом дворике, среди дюжины других машин. Вампир выключил фары и повернулся ко мне.

– Свет я включать не буду. Сейчас джип заметет снегом – и нас уже никто не найдет. Даже если и проедут мимо – нас не отличат от других машин.

Я кивнула.

– Делай, как знаешь. Кстати, а откуда дровишки?

– С дороги, вестимо, – отозвался Вадим, откидываясь на подголовник. Светлые волосы блестели в полумраке. Я тоже устроилась поудобнее и расслабилась.

– А если подробнее?

– Да ничего особенного не было! Я шел, смотрю – какой-то вдребадан пьяный мужик в машину залезает. Я не мог выпустить его на улицу в таком виде! Он мог кого-нибудь сбить!

– А ты сейчас – не мог? – не удержалась я.

– Я? Девяносто процентов на то, что не сбил бы.

У вампиров реакция чуть получше, чем у людей.

– Да знаю уж. А что хозяин джипа?

– А он там, на заднем сиденье.

Вадим так спокойно отвечал на мои вопросы, что последняя дура бы заподозрила неладное.

– Ты его уже попробовал?

– Там еще осталось Даниэлю. Ты сердишься?

Я подумала. Секунды три. А я сержусь? Да нет. Я не могу сердиться на Вадима. Он убил по необходимости.

Убил, чтобы спасти себе жизнь. Не для развлечения и не для удовольствия. И потом… Я же видела, в каком он был состоянии еще три часа назад! Какая там вина! Какое там «сердишься»?! И все же…

– Тебя это волнует?

Вадим повернулся ко мне. Голубые глаза светились в полумраке.

– Ты – фамилиар моего протектора и креатора. Твое слово так же ценно, как и его слово. Я обязан повиноваться тебе, как ему, – пока Мечислав не отдаст другой приказ. Твоя воля – его воля. Говоря сейчас с тобой, я говорю со своим протектором.

Я почесала бровь.

– Вадим, у нас еще есть время до встречи с Даниэлем?

– Еще около часа, потом надо выезжать, чтобы не опоздать. А что?

– Мне хотелось бы поговорить с тобой, – я не знала, как лучше начать разговор. Вампир помог мне. Он улыбнулся, и клыки отчетливо блеснули в неясном свете окон. Но это зрелище не испугало меня. Наоборот, успокоило. Оно не несло угрозы. Вадим положил мне руку на предплечье. Пальцы у него были приятно теплыми. Это потому что он пил сегодня кровь? Или я так замерзла?

– У тебя очень холодные руки. Сейчас я включу печку.

Он щелкнул каким-то рычажком. Машина начала нагреваться.

– Так лучше? Ты все равно очень хрупкая. Даже несмотря на все Печати. Юля, ты должна больше беречь себя.

Выслушивать лекции о состоянии здоровья от вампира? Ходячего мертвеца? Забавно! Но в моей жизни все наперекосяк!

– Я и сама знаю. Вот сегодня все закончится – и я отправлюсь домой. Буду долго отмокать в горячей ванне, потом выпью вина, а лучше – водки, и отправлюсь спать в родную кроватку. Как мне этого хочется! До безумия!

Вампир дружески сжал мои пальцы. Прикосновение не несло желания. Это было просто так – как гладят любимую кошку. Успокоить, показать свое одобрение происходящего, расслабиться. В этом прикосновении не было даже намека на секс – и я не стала сопротивляться.

– Я надеюсь, что так все и будет. Ты любишь своих родных?

– Да.

Меня и саму поразило, как много эмоций я смогла вложить в эти два звука. Но так всегда. Настоящие чувства или укладываются в два-три затасканных до дыр слова, либо растягиваются на листы и тома. Люблю ли я свою маму? Своего дедушку? Как описать то чувство, которое у меня есть? Те, кто любят, знают, что это такое. Это – когда для любимых людей готов пойти на пытки и мучительную смерть. Или мучительную жизнь. Когда не жалко даже пройти босиком по огню, лишь бы люди, которых ты любишь, – жили! Пусть даже без тебя. Вадим это понял.

– Мои родители умерли очень давно. Мне их не хватает. Очень не хватает человека, который принял бы тебя таким, какой ты на самом деле. Если бы моя мать узнала, что я стал вампиром, она бы решила, что я проклят. А мой отец попытался бы убить меня. Я ничего не сказал им. Они считали, что их сын пропал без вести.

Я ничего не сказала. А что тут можно сказать? Что мне очень жаль? А толку от моей жалости! Ноль целых, ноль десятых! Единственное, что мне пришло в голову:

– Я принимаю тебя таким, какой ты есть. Мне безразлично – вампир ты или человек. Мне хотелось бы считать тебя своим другом.

– Фамилиар моего протектора оказывает мне честь, – Вадим улыбнулся в полумраке.

Слова были официальными, а голос – с вопросительной интонацией.

– Просто Юля. Мы же друзья?

– Мы друзья настолько, насколько нам позволят. Я сверкнула глазами.

– Никто не запретит мне общаться с другом!

– Но могут запретить мне, – заметил вампир.

– Мечислав?

– Он мой протектор и господин.

– Вадим, я хотела бы