Развод. Крепость из стекла - Милана Усманова

месяцы наша история получила огласку. Не в жёлтой прессе, а в профессиональных изданиях, как пример того, как бизнес может противостоять криминалу. Многие коллеги поддержали нас, предложили сотрудничество.

Вечером Тая вернулась молчаливая и задумчивая.

– Как прошло? – осторожно спросила я.

– Он просил прощения, – она сидела на диване, обнимая подушку. – Плакал. Говорил, что любит меня и что всё делал ради нашего будущего.

– И что ты ответила?

– Что прощаю его как человека, но не как отца. И что когда он выйдет, я буду уже взрослой и не захочу его видеть.

Я обняла дочь:

– Тебе не было тяжело?

– Было. Но правильно. Мам, а ты его простила?

Я задумалась. Простила ли? Ненависти я действительно не чувствовала, только пустоту на месте, где раньше была любовь.

– Знаешь, солнышко, прощение – это не значит забыть или оправдать. Это значит отпустить боль, чтобы она не отравляла твою жизнь. В этом смысле – да, я его простила.

***

Ещё через месяц

Бумаги о разводе пришли по почте. Официально наш брак был расторгнут. Я держала в руках справку и чувствовала… облегчение. Как будто сняла тяжёлые кандалы.

Опека над Таей полностью перешла ко мне. Алексей не стал подавать встречных исков, его адвокат объяснил ему бесперспективность такого шага.

Имущество было разделено: мне досталась компания и большая часть недвижимости, ему отошла городская квартира и часть акций, которые, впрочем, были заморожены до выплаты компенсаций.

– Мама, смотри! – Тая вбежала в кабинет с планшетом в руках. – Наш центр попал в топ-10 лучших образовательных проектов Европы!

Я посмотрела на экран. Действительно, "Кристалл" занял седьмое место в престижном рейтинге.

– Здорово, – улыбнулась я. – Значит, мы всё делаем правильно.

– Мам, а помнишь, ты как-то сказала, что стеклянная крепость разбилась?

– Помню.

– А что мы построим вместо неё?

Я отложила документы и посмотрела на дочь. За эти месяцы она очень повзрослела. Стала серьёзнее, ответственнее. Кризис закалил её, как закалил и меня.

– Настоящий дом, – сказала я. – Не из иллюзий, а из правды. Может, не такой красивый снаружи, но надёжный. Честный.

– А любовь там будет?

– Будет. Но другая. Осознанная, а не слепая.

Тая кивнула и вернулась к своим делам. А я ещё долго сидела у окна, глядя на город.

Завтра нужно было лететь в Женеву. Новые горизонты, новые возможности. Жизнь продолжалась. И она была моей – честной, трудной, но моей.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Константина: "Как дела? Может, поужинаем завтра после твоего возвращения?"

Я улыбнулась и начала печатать ответ. Может быть, в моей жизни действительно найдётся место для новой любви. Но на этот раз осознанной, построенной на доверии и правде, а не на красивых иллюзиях.

Стеклянная крепость разбилась. Но из её осколков я строила что-то новое. Прочное. Настоящее.

Эпилог

Год спустя

Солнечные лучи проникали сквозь панорамные окна нашей новой квартиры, раскрашивая белые стены золотыми бликами. Я стояла на балконе с чашкой кофе в руках, любуясь видом на реку. Этот дом мы выбрали вместе с Таей – светлый, просторный, без тяжёлых воспоминаний.

– Мам, завтрак готов! – донёсся голос дочери из кухни.

За прошедшее время она выросла не только физически, теперь Тае было почти пятнадцать, и она стала настоящей красавицей. Но главное, она обрела уверенность в себе, которой ей не хватало раньше. Кризис научил её полагаться на собственные силы.

– Иду, солнышко!

В столовой меня ждал накрытый стол и улыбающаяся дочь в школьной форме.

– Сегодня защита проекта по истории, – сообщила она, намазывая тост мёдом. – Я расскажу о том, как обычные люди могут противостоять несправедливости.

– Интересная тема, – я присела рядом с ней. – И какие у тебя выводы?

– Что главное – не бояться говорить правду. Даже когда это опасно.

Я с гордостью посмотрела на неё. Моя дочь усвоила один из самых важных уроков в жизни.

После того как Тая ушла в школу, я отправилась в офис. "Кристалл" теперь занимал целый этаж в бизнес-центре. За год мы открыли филиалы в трёх европейских странах, а наши методики получили международное признание.

– Елена Михайловна, – встретила меня секретарь Анна, – звонили из министерства образования. Хотят обсудить внедрение наших программ в государственных школах.

– Отлично. Назначьте встречу на следующую неделю.

Я прошла в свой кабинет, где на столе лежала стопка писем от родителей детей, которые занимались в наших центрах. Слова благодарности, истории успеха, фотографии счастливых семей. Это было лучшей наградой за все пережитые испытания.

В обед позвонил Константин:

– Привет, как дела? Я сегодня защищаю диплом.

– Уже? – я улыбнулась. – Волнуешься?

– Немного. Но ты же знаешь, я готовился тщательно.

За прошедший год мы стали очень близки. Константин оказался именно тем человеком, которого мне не хватало: честным, надёжным, без скрытых мотивов. А ещё смелым. Редкое качество для мужчин в наше время. Да, он был младше меня на пять лет, но это не имело значения. Мы понимали друг друга с полуслова.

– Увидимся вечером? – спросил он. – Хочу рассказать, как всё прошло.

– Конечно. Отметим твой диплом вкусным ужином.

Дочь приняла Костю сразу и без вопросов. Возможно, потому что он никогда не пытался заменить ей отца, а просто был рядом – добрым, заботливым старшим другом.

Вечером мы сидели за столом втроём. Константин рассказывал о защите диплома – он писал работу о реабилитации пациентов после инфаркта. Его глаза светились, когда он говорил о медицине, и я понимала: он нашёл своё призвание.

– А что дальше? – спросила Тая. – Будешь работать врачом?

– Ординатура по кардиологии, – кивнул Константин. – Два года учёбы, а потом… посмотрим.

– Костя, – я отложила вилку, – я никогда не спрашивала, но почему ты так поздно поступил в медвуз? Ведь тебе уже тридцать пять.

Он задумался, покрутил в руках бокал с водой:

– После школы пошёл в армию. Служил в десантных войсках, потом остался по контракту. Думал, что это моя жизнь – защищать страну, служить. Но через несколько лет понял, что хочу помогать людям по-другому.

– И что тебя переломило? – осторожно спросила Тая.

– История с сестрой, – его голос стал тише. – Когда она попала в ту ситуацию с мужем-садистом, я был в