Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

Жесткие пальцы Лекса касаются моих насквозь мокрых трусиков, которые неприятно липнут к телу, и скатывают их вниз по бедрам. Последний рубеж. Впрочем… они все равно ничего не скрывали.

Лекс быстро вытирает меня снятым с крючка полотенцем, подхватывает на руки и куда-то несет. Я зажмуриваюсь и обмякаю в его хватке послушной куклой. Мне уже все равно.

Пусть делает, что хочет.

Чувствую, как меня укладывают спиной на что-то прохладное и мягкое, кажется, на кровать, но не шевелюсь. Лежу, не открывая глаз.

А потом вздрагиваю от неожиданности, когда мою шею обжигает быстрый жалящий поцелуй.

— Так не пойдет, девочка, — хрипло шепчет Лекс. — Я не насилую. Я же говорил тебе уже. И если б ты мне не отвечала так горячо и не облизывала меня своими золотыми глазками, хер бы ты оказалась в моей кровати. Так какого хрена сейчас ломаешься?

Он накрывает меня своим телом, и его живая теплая тяжесть окутывает меня, заставляя чувствовать себя маленькой и хрупкой. Странное чувство. Словно я оказалась под защитой. Словно никто меня не тронет. Никто. Кроме него самого.

Я не открываю глаз, мне стыдно, что мне нравятся касания Лекса. Они не унизительные, не грубые, а жаркие, умелые и приятные. То, как его жесткие пальцы дразнят мои набухшие соски, то, как он вылизывает мою шею, то, как он трется об меня своей эрекцией — это все распаляет и наполняет меня странным томлением. Заставляет подсознательно двигаться телом ему навстречу.

Не буду открывать глаза. Так проще. Проще представить, что это не реальность, а стыдный эротический сон, после которого хочется себя приласкать — не более того.

Чувствую, как пальцы Лекса проскальзывают внутрь меня, и машинально вздрагиваю, зажмуриваясь еще сильнее, будто в ожидании боли. Но на удивление ее нет.

— Жаркая, тесная и такая мокрая, — бесстыдно шепчет Лекс. — Потекла, Ярослава?

Зачем-то мотаю головой, все еще не открывая глаз, а щекам становится жарко. Почему он не может замолчать? Это же просто невозможно слушать! Слишком стыдно.

— Хочешь, девочка? Вижу, что хочешь, — его влажные, слабо пахнущие моим возбуждением пальцы касаются губ. А потом вдруг следует болезненный укус в плечо. Такой неожиданный, что я вскрикиваю и открываю глаза, сразу сталкиваясь с жестким взглядом Лекса, который виден даже в полумраке спальни.

— Смотри на меня, — приказывает он. — Я хочу, чтобы ты видела, под кем кончаешь. Не под ним, блядь. А подо мной.

А потом одним резким внезапным движением входит в меня. И это такая острая боль, что я жалобно вскрикиваю, а из глаз катятся слезы.

— Больно, больно, больно… Лекс, не надо! Пожалуйста, не надо!

— Какого… — он замирает и, тяжело навалившись на меня, всматривается в мое лицо. — Ты целка что ли?

Не отвечаю. Кусаю губы, чтобы справиться с этой режущей болью, которая будто разрывает меня изнутри.

Лекс длинно матерится, а потом грубовато стирает с моих щек слезы:

— Дыши. Смотри на меня. Сейчас привыкнешь и легче будет.

Его рука проскальзывает между нашими телами и подушечки пальцев начинают массировать мой клитор. Сначала это просто отвлекает от боли, а потом от этих касаний по телу разносятся слабые импульсы удовольствия. Напряжение потихоньку отпускает, и Лекс начинает медленно двигаться внутри меня. Сейчас он мне кажется центром всего мира, потому что в его руках и моя боль, и мое удовольствие. Я слишком раздавлена этими новыми ощущениями, чтобы как-то повлиять на происходящее, поэтому просто молча обнимаю Лекса за шею и инстинктивно расслабляюсь, доверяя себя ему.

Он не перестает меня ласкать, клитор становится чувствительнее, наливается сладкой тяжестью, и мое тело внезапно скручивает коротким, почти болезненным оргазмом. Тут же на этой волне начинает резче двигаться Лекс, и буквально через несколько секунд он хрипло стонет сквозь зубы и нависает надо мной, опираясь на локти.

Потом осторожно выходит из меня, встает с кровати, подходит к стене и щёлкает выключателем, заставляя меня зажмуриться от яркого света, залившего комнату.

— Все-таки целка, — констатирует Лекс, глядя на следы крови на презервативе. Потом хмурится и добавляет. — Была.

Я неловко подтягиваю ноги к животу, пытаясь сжаться в клубочек. Да, я иначе представляла себе свой первый раз. Более романтично, с шампанским, признаниями в любви, лепестками роз…

Не так. Точно не так.

— Какого хрена ты не сказала этого?

— Я говорила, — мой голос еле слышно шелестит. — Говорила, что опыта нет. Я думала, ты понял.

— Как я мог понять? — взрывается раздражением Лекс. — Ты же, блядь, с рыжим типа. Ну понятно, что ничему он тебя не научил толком, но распечатать-то должен был. Как можно такую девочку не тронуть? У него глаз нет или хер не стоит?

— Да мы и не встречались с ним практически, — зачем-то признаюсь я. — Так, больше дружили.

— Тогда с какого хера ты вписалась за него, Ярослава? — резко спрашивает он.

На это у меня нет ответа.

Пожалела? Поверила? Не подумала о последствиях?

Все вместе, наверное.

— Блядство, — Лекс бьет кулаком по створке шкафа. Потом делает длинный выдох, явно пытаясь успокоиться. — Так. Я курить. До душа сама доберёшься или тебя отнести?

— Сама, — поспешно говорю я.

Он коротко кивает и уходит, а я осторожно встаю, прислушиваясь к себе. На самом деле ничего страшного вроде нет. Слегка саднит внутри, но это скорее неприятно, чем больно.

Я бездумно стою под душем, потеряв ощущение времени, и только когда подушечки пальцев собираются морщинками, выхожу, вытираюсь и укутываюсь в большое полотенце. Моя одежда так и лежит мокрым комком в углу ванной, и надеть ее, наверное, уже не получится. Проще сразу выкинуть.

В спальне пусто, и я иду дальше по квартире, пока не набредаю на кухню, где включен свет и где в одних штанах стоит у приоткрытого окна Лекс, вертя в пальцах незажженную сигарету.

Он бросает на меня холодный взгляд из-под сдвинутых бровей и тут же закрывает окно.

— Есть чай. Из пакетиков. Будешь?

— Буду, — тихо соглашаюсь я.

Лекс молча наливает чай в большую тяжелую кружку и ставит его передо мной.

— Голодная?

— Наверное.

Через пару минут на столе оказываются два гигантских бутерброда с криво нарезанной колбасой и толстыми кусками сыра. Я беру один из них и начинаю жевать. Желудок отзывается спазмом: кажется, я и правда голодная.

Лекс сует руки в карманы и снова отворачивается к окну.

— Ты злишься? — зачем-то спрашиваю я.

— Да.

— На меня?

— Нет.

Он еще какое-то время молчит, глядя в темноту за стеклом.

— А что бы изменилось, если бы ты знал? — опять спрашиваю я. Я