Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

кончиками пальцев глажу нежную кожу, ощущая под ней невероятную твёрдость. Делаю это очень осторожно, потому что ужасно боюсь сделать больно или поцарапать.

— Не нежничай, девочка. Смелее, — подбадривает меня Лекс, а потом укладывает мою ладонь на свой член так, как нужно, сверху накрывает мою руку своей и показывает, как нужно двигать, чтобы ему было приятно.

— Запястьем сильнее работай. Вот так, умница, хорошо… Хорошо, — выдыхает Лекс и чуть закусывает нижнюю губу.

Я старательно ласкаю Лекса, завороженно глядя на его лицо. Так увлекательно видеть, как мои касания заставляют такого крепкого, сильного и опасного мужчину потерять над собой контроль и сбросить ледяную маску равнодушия. Иметь в руках такую власть… Это будоражит, что бы я об этом ни думала. И как бы я ни относилась к самому Лексу.

Через некоторое время он хрипло выдыхает сквозь зубы, проглатывает стон, и моей ладони вдруг становится горячо. Я удивлённо рассматриваю полупрозрачные белые потеки, которые украсили мои пальцы, и не очень понимаю, что теперь надо делать.

— Ну хоть так, — Лекс сыто ухмыляется, глядя на меня. — Сухой паек — это лучше, чем ничего.

— Не такой уж он и сухой, — чуть сморщив нос, говорю я, глядя на мокрую руку. А потом под приглушенный смех Лекса вытираю её об свою футболку.

То есть об его футболку, если уж быть до конца точной.

На мгновение на кухне повисает тишина.

— Ты голодная? — невозмутимо спрашивает Лекс, как будто ничего особенного сейчас не случилось.

— А ты? — вопросом на вопрос отвечаю я, а потом, чуть помявшись, добавляю: — Я могу что-нибудь приготовить.

Лекс пожимает плечами.

— Не можешь.

— Я умею вообще-то, — оскорбляюсь я.

— Возможно. Но у меня не из чего готовить. Пустой холодильник.

— Ну яйца хотя бы есть? Молоко? Крупа какая-нибудь? Макароны?

На каждое слово Лекс мотает головой.

— Ты что, вообще не ешь дома?

— Не ем. Можем заказать что-нибудь или поехать в кафе позавтракать.

Я напрягаюсь.

Если честно, мне не нравится ни один из этих вариантов, потому что любой из них продляет наше время вместе и отдаляет тот момент, когда я поеду домой. А я все ещё боюсь, что Лекс может передумать.

— По правде, я не особо хочу есть, я бы лучше домой поехала, — торопливо говорю я. — Тогда я ещё в университет успею. И у родителей будут меньше вопросов. Можно?

Эти пару секунд, пока Лекс молчит, кажутся мне вечностью. Но потом он кивает.

— Окей. Собирайся.

— Я бы с удовольствием, но мне не во что одеться, — осторожно напоминаю я. — Не мог бы ты дать мне какие-нибудь штаны. И чистую футболку, пожалуйста. Что-нибудь такое, что не жалко. Ну… не знаю, может, то, что ты выбрасывать собирался. Или какие-нибудь вещи, которые у тебя для дачи.

— У меня нет дачи. Но пойдём посмотрим что-нибудь.

Мы возвращаемся в спальню, Лекс открывает шкаф, перебирает сложенные там вещи, а потом бросает мне какую-то белую футболку, судя по виду, абсолютно новую, и серые спортивные штаны. Носки, которые мне достаются, тоже новые, еще в упаковке.

Одеваться без белья очень некомфортно, особенно учитывая, что Лекс нагло наблюдает за мной, но это всё равно лучше, чем ходить с голым задом.

Я сильно подворачиваю штаны и по максимуму затягиваю шнурки на поясе, но они все равно на мне болтаются. Свободная длинная футболка сверху делает меня похожей на какого-нибудь рэпера. Только бейсболки и цепи не хватает. Хорошо хоть с моими кедами ничего не случилось. Да, они, конечно, грязные и местами поцарапанные после вчерашних приключений, но как минимум сухие.

Лекс сдержанно фыркает, глядя на меня в таком виде.

— Не смешно, между прочим, — ворчу я, недовольно рассматривая себя в зеркало в прихожей. — А ещё не мог бы ты мне вернуть сумку и телефон?

Лекс молча подает мне сумку, она валяется здесь же, а телефон вытаскивает откуда-то из кармана своей куртки. Он, конечно, безнадёжно разряжен, но я тут же хватаю этот кусочек пластика и сжимаю его в своей ладони. Он почему-то придает мне уверенности.

Сколько, интересно, сейчас времени?

У Лекса ни в коридоре, ни на кухне нет никаких часов, и я машинально бросаю взгляд на запястье, где у меня обычно фитнес-браслет, но его сейчас там нет. Черт, я же точно помню, что не снимала его, значит… Значит, скорее всего, потеряла во время побега. Может, когда катилась по обрыву, может, наоборот, когда в темноте наверх карабкалась. Я была в таком состоянии, что неудивительно, что я этого не заметила.

Лекс замечает, что я смотрю на свое запястье, и вопросительно поднимает бровь.

— Браслет был, — объясняю я. — Потеряла, наверное.

— Золотой?

— Нет, это вообще было не украшение. Фитнес-браслет. Ну чтобы физическую нагрузку считать, шаги мерить и всё такое. Он еще время показывает, как часы.

— Понял, — Лекс сгребает с тумбы под вешалкой ключи. — Идём?

Мы выходим на улицу, я непроизвольно ежусь от прохладного воздуха, но отказываюсь, когда Лекс предлагает мне куртку. Тут два шага до машины, не замерзну.

Странное ощущение, конечно: прошли сутки, и вот я снова сажусь в ту же тачку, что и вчера, но теперь уже добровольно. И сижу на переднем сиденье, а не сзади, как вчера.

Называю Лексу свой адрес, он забивает его в навигатор, и я с любопытством смотрю на карту. Похоже, мы находимся где-то рядом, потому что ехать всего двадцать минут. Это хорошо.

В машине тихо: мы не разговариваем. Я боюсь спугнуть благосклонность Лекса и ляпнуть что-нибудь такое, после чего он меня не отпустит, а он вообще не отличается разговорчивостью, как я уже заметила.

— Этот дом?

— Да, этот. Спасибо. Можешь остановиться здесь, я сама дойду.

— Нет.

Лекс довозит меня до подъезда, а потом разворачивается ко мне.

— Номер телефона скажи мне, Ярослава, — почти приказным тоном говорит он.

Я напрягаюсь.

— Зачем?

Лекс смотрит на меня как на дурочку.

Черт.

Я вообще-то думала, что на этом все и закончится. Он же не собирается… Или собирается?

— Я не помню, — быстро говорю я.

— Не помнишь свой номер телефона?

— Да, я недавно теряла, и у меня теперь новая симка. Я не успела еще выучить. В самом телефоне есть номер, но он же разрядился, так что никак не посмотреть, — бормочу я, надеясь, что это звучит убедительно.

— Запиши тогда мой.

— Нечем! Я же говорю, что телефон разрядился.

— А ручкой по бумаге ты писать не умеешь? — усмехается одним уголком рта Лекс.

Блин.

Не отвечая на этот издевательский выпад, я достаю из сумки первую попавшуюся тетрадку,