Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

— Позвони вечером, — распоряжается он. — Сейчас надо дела порешать, и я не буду доступен. А то вчера весь день…

Лекс замолкает, не договорив, но я и сама понимаю, что вчера он практически весь день провёл со мной. Правда, не то чтобы я его об этом просила, поэтому пусть не ждет, что я ему буду сочувствовать.

— Ну, я тогда пошла? — неуверенно спрашиваю я.

— Иди.

Но прежде чем я успеваю отстегнуть ремень безопасности, Лекс тянется ко мне и целует. Коротко, но от этого не менее жарко.

Я вылезаю из машины. Иду к подъезду.

«Свободна, я свободна!» — колотится в голове, хотя я все ещё не верю, что все закончилось.

У нас пятый этаж без лифта, но сейчас я даже рада этому, потому что могу какое-то время идти по ступенькам и собираться с мыслями. Думать, когда Лекс рядом, у меня получается гораздо хуже.

Так. Папа, наверное, уже уехал на завод, а мама сто процентов меня дожидается. Да, меня ждёт небольшой выговор, но в целом ничего страшного быть не должно. Про телефон скажу, что в итоге нашелся, но разрядился. Про одежду скажу, что меня облили вином и вещи оказались безнадёжно испорчены, поэтому пришлось одолжить чужие. А если мне прям повезёт, то я успею открыть ключами двери и быстро-быстро проскочить в свою комнату, пока мама меня не увидела.

Так что это всё не проблема.

Проблема в тех цифрах, которые записаны на последней странице тетради по макроэкономике.

Лекс.

Я никогда не встречала человека, который бы вызывал у меня такие сложные чувства. От страха до благодарности, от ужаса до восхищения. Он не злой, он ведь действительно не причинил мне никакого вреда и по-своему обо мне заботился, но… Но он опасный. Очень опасный. Даже не столько он сам, сколько те круги, в которых он вращается, то, чем он занимается. Все эти деньги, все эти разборки…

Меня это пугает.

И хотя я до сих пор чувствую вкус его губ, ощущаю фантомные касания его рук на своем теле и до сих пор помню стыдное удовольствие, которое с ним испытала, но решение я принимаю однозначное.

Останавливаюсь на лестничной площадке между третьим и четвёртым этажом, вырываю листок из тетради, рву его на мелкие кусочки и отправляю в мусоропровод.

Глава 13. Новый виток

— Привет.

Я оборачиваюсь на знакомый голос, и улыбка моментально исчезает с моего лица. В универовском коридоре напротив меня стоит Пашка. Пашка, с рыжими взъерошенными волосами и веснушками. Такой обычный и нормальный, если не считать огромного синяка на скуле, разбитой губы и опущенных плеч.

Вчера его не было в университете, а вот сегодня, значит, пришел. И зачем-то решил подойти ко мне.

— Привет, — невыразительно говорю я.

— Как ты? — явно нервничая, спрашивает он.

Я пожимаю плечами, что должно означать «нормально».

— Может, кофе попьем? У меня сейчас окно.

— А у меня семинар, и мне нужно еще немного подготовиться к нему.

— Да ладно тебе, Яська, ты же отличница! Ты всегда готова, — усмехается Пашка, словно пытаясь вернуть этими словами ту шутливую манеру общения, которая всегда была между нами.

— Паш, — я нервно кусаю губы, — что тебе от меня надо?

— Странный вопрос, — хмурится он. — Ну как бы… поговорить, не? Ты вчера даже не позвонила, не написала. А я между прочим волновался, отпустили ли тебя. Как ты добралась до дома?

Я глубоко вздыхаю.

— Паш. Я не хочу с тобой разговаривать.

— Почему?

Мне очень странно, что это вообще надо объяснять.

— Просто не хочу. Давай сделаем вид, что…

— Что ничего не было?

— Что мы с тобой никогда не дружили. Потому что… ох господи, да просто потому, что я не могу так. Не подходи ко мне больше, ладно?

Пашка хмурится, плотно сжимает губы, и на его лице обозначаются желваки.

— Ты меня обвиняешь?

Я молчу.

— Извини, что втянул тебя в это. Но знаешь, вообще-то, — Пашка выразительно на меня смотрит и как бы невзначай трет свой синяк на скуле, — для тебя все закончилось лучше, чем для меня.

— А ты уверен? — бесцветно спрашиваю я.

Он совсем дурак что ли? Или то, что я полуголая выходила из спальни Лекса, для него ничего не значит?

Паша раздраженно вздыхает.

— Лекс не насилует баб. Грин так говорил, и не вижу причин ему не верить. Значит, ты сама этого хотела, не? Слушай, ну и как бы незаметно, чтобы с тобой там плохо обращались. Нет, понятно, что я накосячил, но я же уже извинился. Могу еще раз, если надо…

Он делает шаг ко мне, и я его резко отталкиваю. Руки у меня мелко трясутся. Наверное, я могла бы дать ему сейчас пощечину, если бы мне не было так противно.

— Сейчас я очень жалею, что не дала Лексу избить тебя, — дрожащим голосом говорю я. — Не подходи ко мне больше. Никогда.

Я возвращаюсь в аудиторию и какое-то время просто сижу за партой, бесцельно уставившись в стену и пытаясь выровнять дыхание.

Как у него язык вообще повернулся говорить, что я была в лучшем положении, чем он? Да меня там в принципе не должно было быть! Это все из-за него!

Я сцепляю руки, чтобы они не так сильно тряслись.

Зачем я с ним вообще разговаривала? Надо было сразу уйти.

Интересно, что было бы, если бы я пригрозила Пашке, что пожалуюсь Лексу? Он бы испугался? Нет, я бы, конечно, так делать не стала, но чисто теоретически…

«Нет, — резко обрываю себя. — Не надо вообще думать о… В общем, не надо».

На семинарском занятии я немножко успокаиваюсь, и, когда девчонки из группы предлагают погулять в парке после пар, пока на улице хорошая погода, я с радостью соглашаюсь. Мне точно не помешает отвлечься.

С того момента, как Лекс высадил меня возле дома, прошло уже полтора дня. И вчера я ему, конечно же, не позвонила, потому что номера у меня теперь нет. То, что он никак не проявил себя — а я, честно говоря, очень боялась, что он может приехать к моему дому — меня скорее радует.

Ведь радует, да?

Обсуждая приближающееся посвящение первокурсников, мы с девчонками выходим из университета. Я смеюсь над шуткой Веры Евсеевой и даже хочу ей что-то ответить, но внезапно смех застревает у меня в горле. Я застываю на ступеньках крыльца так резко, что идущая за мной Диана врезается мне в спину, и мы