Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

Звучит ужасно обидно.

— Не едем, — огрызаюсь я. — Я так не хочу.

— Окей, — неожиданно спокойно соглашается Лепс. — Тогда отвезу тебя домой.

Чего?!

Я удивлённо хлопаю глазами, но он уже заводит машину и выезжает с парковки, а мне остается только пристегнуться.

В смысле «отвезу тебя домой»? А поговорить? И если он принял к сведению, что я так не хочу, может быть, стоило после этого узнать, а как именно я хочу?

Но нет! Конечно же, проще просто взять и отправить меня домой.

Бесит! Как же он меня бесит!

Пока мы едем к моему дому, я буквально киплю от злости. Лекс, разумеется, не говорит больше ни слова, а я тоже молчу, но еле сдерживаюсь, чтобы не наговорить всякой ерунды.

Наконец мы подъезжаем к моему подъезду. Но не успеваю я бросить презрительное «спасибо, что подвез», как ладонь Лекса с грубоватой лаской проходит по моей щеке, а вторая рука в это время расстегивает мой ремень. Я жду поцелуя в губы и поэтому надменно отворачиваюсь, но оказываюсь совсем не готова к тому, что его губы пройдутся по моей шее. Бережно, нежно… Вздрагиваю, не сдерживая тихого вздоха. В памяти сразу вспыхивает, как жадно он вылизывал мою шею, когда мы стояли вдвоём под душем. Эти воспоминания оказываются теми еще предателями, потому что, к своему удивлению и стыду, от них я завожусь почти мгновенно. А когда губы Лекса спускаются еще ниже и сжимают мой сосок прямо через тонкую рубашку и бюстгальтер, я выгибаюсь и еле слышно хнычу, как будто выпрашиваю ещё ласку. И он мне её дает.

Я не понимаю. Ничего не понимаю.

Как такой резкий и грубый в словах и в поведении человек может быть таким нежным и точным в прикосновениях?

Его ладонь обхватывает мой затылок, его губы кусают и вылизывают мою шею, а вторая рука в это время ныряет под мою юбку.

— Мокрая, — с плохо скрываемым торжеством шепчет Лекс, сдвигая в сторону влажную полоску белья и ныряя в меня сразу двумя пальцами. Он лениво двигает ими в глубине моего тела, не переставая целовать мою шею, и я сдаюсь. Прикрываю глаза, съезжаю чуть ниже по спинке кресла и машинально раздвигаю ноги так, чтобы ему было удобнее. Лекс трахает меня пальцами, каждый раз задевая ту сладкую точку, от которой меня скручивает удовольствием, а потом еще начинает большим пальцем неторопливо поглаживать мой клитор. И это уже слишком. Я уже не сдерживаюсь, я забываю о том, что мы в машине, что кто-нибудь может пройти мимо и заглянуть в окно, потому что я уже… я сейчас… я вот уже почти…

И буквально за секунду до пика Лекс вдруг убирает руку и отстраняется от меня. Пристально глядя мне в глаза, он проводит языком по своим влажным пальцам, слизывая с них мою смазку. Я вспыхиваю от смущения, а все тело ноет от болезненной неудовлетворенности. Я не понимаю.

— Почему ты…

— Потому что ты сказала, что не хочешь, Ярослава, а я никого и никогда не принуждаю, — усмехается он. — До завтра, девочка. Заберу тебя так же после учёбы.

Кровь бросается мне в лицо. Я одергиваю юбку, хватаю свою сумку и без единого слова вылетаю из машины.

Скотина! Какая же он скотина.

Пусть даже не надеется, что завтра я к нему сяду.

Глава 14. Попытка отыграться

На следующий день я все еще продолжаю кипеть от злости. Стоит вспомнить Лекса и это его унизительное «до завтра, девочка», как я просто полыхаю от ярости. И даю себе слово, что даже близко к нему не подойду. Ни на шаг!

Но при этом я просыпаюсь на целый час раньше обычного. Я мою голову и так тщательно укладываю волосы, вытягивая их феном, что они ложатся на плечи блестящим тёмным покрывалом.

Останавливаюсь перед шкафом с одеждой, чуть колеблюсь, но потом все же выбираю платье, которое хоть и не особо удобное, но очень мне идёт. У платья вполне приличная длина, кокетливое декольте, но главное в нем — его цвет. Тёмно-вишнёвый, насыщенный и сочный, сразу привлекающий всеобщее внимание. Раньше в университет я его никогда не надевала, но сегодня тот день, когда я готова пожертвовать личным комфортом.

Я достаю косметичку и очень долго крашусь. Но не так, чтобы выглядеть размалеванной, наоборот: это тот самый макияж, который требует уйму времени, но выглядит абсолютно естественно. Естественная, бьющая наповал красота. Тушь красиво удлиняет ресницы, а тени удачно подчёркивают золотисто-карий цвет глаз. Осталось добавить чуть-чуть румян, блеск на губы, и я готова!

В коридоре надеваю ботильоны на каблуке, набрасываю поверх платья короткую тёмную куртку, бросаю взгляд в зеркало и торжествующе улыбаюсь. Сегодня я просто красотка! И очень себе нравлюсь.

Главное — не думать о тех причинах, по которым я так постаралась над своим внешним видом. Будем считать, что просто для себя.

В университете на меня сразу набрасываются девчонки из группы:

— Вау, какая ты сегодня секси! Это для того красавчика, да?

— Ложкина, ну рассказывай уже давай! Кто это вообще такой? И где ты с ним познакомилась?

— А с Пашкой что? Уже всё? Я думала, ты с ним мутишь.

Я туманно объясняю, что с Пашкой у нас больше ничего нет, не останавливаясь подробно на причинах, по которым это произошло. Разбежались и разбежались, подумаешь!

— А этот брутал на гелике?

— Это просто… Знакомый, — быстро нахожусь я. — Ничего серьезного.

— Ложкина, ты головой ударилась что ли? — удивляется Вера. — Серьезно не собираешься с ним мутить? Он же капец горячий.

— Нет, — бросаю я. — Не мой тип совсем. Да, может и симпатичный, но он жуткий грубиян. Так что…

— Слушай, а может дашь тогда мне его телефончик? — перебивает меня Диана, мечтательно закатывая глаза. — Я умею укрощать таких бруталов!

Внезапно меня так это выбешивает, что я едва не скриплю зубами.

— У меня нет его номера, — резко отвечаю я. — И вообще, не советую с ним связываться. Поверь мне.

— Ага, ну если Пашка и тот парень идут лесом, значит, судя по платью, ты сегодня вышла на тропу войны? — хихикает Вера, пихая меня в бок локтем. — Планируешь кого-нибудь подцепить?

— А почему бы и нет? — фыркаю я в ответ.

Но на душе неуютно, потому что я сама себе до конца не ответила на вопрос, зачем я так сегодня нарядилась. И действительно, проще думать, что это для того,