Отвар от токсикоза или яд для дракона - Аллу Сант

себя… — Как умеет. — Я снова повернулся к карте, но теперь смотрел сквозь неё. — Спасибо, Марта. Это многое объясняет. Она прикусила губу. — Вы… не сердитесь? Я чуть усмехнулся. — Скорее наоборот.

Когда она вышла, я остался наедине с мыслью, которая от неожиданности показалась почти гениальной. Если от драгоценностей она морщится, от платья у неё болит голова, а моя физиономия вызывает, тошноту… Тогда, может быть, стоит подарить не платье. Не кулон. Не музыку и не ужин.

А нечто совсем другое, комнату, где она сможет делать то, что для неё естественно. Где не будет слуг, недоумевающих взглядов, угроз ножей и керамики. Лабораторию.. Уголок, где она будет не «беременной от дракона», а самой собой.

Я не стал тянуть. Если идея пришла без мучительных колебаний, значит, была достаточно здравой, чтобы её реализовать. Я щёлкнул пальцами, и магический огонь мягко дрогнул под потолком. Через несколько мгновений в кабинет шагнул управляющий — сухой, аккуратный, с вечно озабоченным выражением лица и походкой человека, для которого каждый новый приказ сродни землетрясению.

— Мой лорд, — почтительно склонился он, а я махнул рукой отпуская Марту, у нее точно были более важные занятия.

— Мне нужно помещение, — сказал я, не вдаваясь в приветствия. — Отдельное и уединённое, не в проходной части замка, недалеко от личных покоев. Оно должно быть просторным и не торжественным, нужна хорошая вентиляция, минимум окон, никаких ненадёжных магических узлов. Внутрь понадобятся полки, рабочие поверхности, печь с регулируемым нагревом, сушильные крючья, сосуды для настоев и хранения. Всё, что может потребоваться для работы с травами, настоями, порошками. Одним словом все что необходимо для хорошей лаборатории.

Управляющий едва заметно дёрнулся.

— Простите, мой лорд… вы хотите сказать… аптекарская лаборатория?

— Хочу сказать, что ты должен её обустроить, — отрезал я. — Хочу напомнить тебе, что твоя задача выполнять мои приказы, а не задавать вопросы. Мне не нужны слухи, это должен быть сюрприз.

— Разумеется, — поспешно отозвался он, прижав ладони к груди. — Я подберу подходящее помещение в западном крыле, туда редко заглядывают. Прикажу привести всё в порядок и доставить необходимое. Только… — он запнулся, — только, если позволите, для кого…?

Я медленно повернул к нему голову. Выражение моего лица не изменилось, но управляющий немедленно сбледнул и отвёл взгляд.

— Неважно. Просто исполни, как я сказал. И никому ни слова.

— Да, мой лорд. Всё будет сделано как велено.

— И ещё, — добавил я, — пусть это будет оформлено как личное пространство. Доступ только с моего прямого разрешения, все должно быть сделано быстро и четко.

— Конечно, мой лорд.

Он поклонился так низко, будто надеялся тем самым скрыться под полом, и поспешно удалился, не задав ни единого дополнительного вопроса.

Я остался один, вновь повернулся к карте. Старые границы гнёзд, древние маршруты патрулей, линии, идущие к морю и горам. Всё это было важно. Всё это было моим. Но сейчас — ничто из этого не вызывало в груди ни жара, ни привычного покоя, потому что впервые за долгое время я сделал нечто не для рода. Не для долга. Не ради титула.

Я сделал это для неё, оставалось только надеяться на то, что Лидия оценит.

Прошло всего три дня, но они ощущались на редкость растянутыми. Не в смысле тягучей скуки, как это бывает в периоды затишья перед очередным заседанием еоролевского совета или после завершённой военной кампании, когда каждый шаг по коридору отзывается пустотой. Нет. Эти дни были наполнены действиями — управленческими, организационными, подготовительными — и при этом оставались внутренне настолько тихими, как будто кто-то накрыл моё личное пространство плотным, полупрозрачным покрывалом, не позволяющим прорываться ни звукам раздражения, ни отголоскам ожидания.

Я не навязывался, не искал встреч, не высылал посланий, не приказывал докладывать о каждом движении Лидии в покоях. Я дал ей время. Мне казалось — нет, я был уверен — что после всего, что произошло, после той странной, натянутой, почти невыносимой череды объяснений, взглядов, слов и молчания, именно это было единственным правильным решением. Время должно было помочь, немного сгладить углы, дать ей возможность, если не смириться, то привыкнуть.

А я... я тем временем готовил сюрприз. Лаборатория — пусть она пока и не подозревала — уже начинала приобретать очертания. Управляющий работал быстро, а то, что он боялсязадавать лишние вопросы, сыграло мне на руку. Печи были установлены, вытяжки активированы, столы выровнены по росту. Оставались только детали: инструменты, стекло, травы и система фильтрации воды. Всё должно было быть безукоризненно и идеально. Подарок, который был достоин будущей герцогини.

Именно в тот момент, когда я сидел в своём кабинете, разбирая отчёты по состоянию пограничных магических щитов в северных долинах, дверь распахнулась с таким грохотом, что одна из чернильниц чуть не опрокинулась, а я удивленно уставился на дверной проем, пытаясь понять у кого хватило смелости меня так потревожить.

— Мой лорд! — воскликнул голос, полный восторга, и в кабинет ворвался лекарь.

Именно ворвался — с глазами, светящимися от ликования, и лицом человека, который только что нашёл философский камень под собственным порогом. Таким радостным я его никогда не видел, да что там, даже не знал, что он таким может быть.

— Я только что узнал! — прокричал он, приближаясь, — Мой лорд, какое счастье! Какая честь! Я и представить себе не мог, что вы... что вы... для меня!

Я отложил перо и поднял взгляд. Вряд ли мне нужно было спрашивать, что именно он себе вообразил.

— Вы о чём это вы? — спросил я с той нарочитой мягкостью, которую обычно использовал в переговорах с особо нервными купцами.

— Лаборатория! — практически выкрикнул лекарь, делая широкий жест, будто хотел обнять весь замок. — В западном крыле, уединённая, защищённая, с регулируемой температурой, с печью! Всё, как я всегда мечтал! Я... я думал, что мои годы службы не останутся незамеченными, но это... это же величайшее признание!

Я медленно выпрямился. В груди неприятно кольнуло чувство, напоминающее удар холодного воздуха. В какой-то степени он был прав: годы службы, верность, преданность — всё это заслуживало благодарности, но он ошибся в главном.

— Мне очень жаль, — сказал я негромко, но чётко. — Но эта лаборатория предназначена не для вас.

Эффект был мгновенным. Будто кто-то вылил на него ведро ледяной воды. Выражение счастья на лице лекаря застыло, растеклось и сменилось