Кольцо купеческой дочери - Виктория Андреевна Соколова

Потом наступило затишье. Варвара рассказала обо всем брату Никите, и он обязался держать ухо в остро, но пока Софья и ее наперсники не предприняли новых шагов против нее, делать было решительно нечего. Государственные обязанности Софьи заключались в том, чтобы сидеть по левую руку от царя на приемах и смущенно опускать глаза. Старая царица Агриппина смирилась с тем, чтобы Варвару пустили в царскую спальню, но не в царский кабинет. Сам Ярослав не упрощал супружнице жизнь. Ссылаясь на дела, он приходил к ней редко и разговаривал мало. Варвара видела, что бездарно теряет его, проигрывая в сравнении с той, кого он впервые увидел в маленьком Батагове. Иногда Ярослав рассказывал ей шутки о людях и событиях, о ком она слыхом не слыхивала, и сам, видно, догадывался по ее смеху невпопад, что она ничего не понимала.

Но какая теперь разница? Она стала его законной супругой, ему не вышвырнуть ее со двора. Не будь Софьи, Варвара валялась бы на перине и в ус бы не дула. Засахаренных фруктов да янтарных бус хватило бы для ее счастья.

Ее ожиданию пришел конец, когда во время пира объявили, что ко двору прибыл купец Садко. Ярослав, доселе угрюмый, сразу развеселился и велел пустить незваного гостя к царскому столу.

— Ты не рада, душа моя? — повернулся он к ней с яркой улыбкой, будто забыв недели холодности между ними. — Я помню, что он был тебе вместо дяди.

Настоящая Софья некогда сидела у златоустого плута на коленях и заливисто хохотала, а вот Варвара пряталась в углу, подслушивая дивные рассказы, или горбатилась на кухне. Но она помнила, как вечерами купец становился гусляром и звучала музыка…

— Я очень рада, мой господин, — улыбнулась Варвара. — Я просто не знала, что такое сделалось с ним и куда он запропастился…

Садко выглядел таким же, каким остался в воспоминаниях маленькой девочки. Годы не взяли свое и она узнала бы его на улице, пройди он мимо. Садко низко поклонился царю, Варваре и отдельно старой царице Агриппине, которая благосклонно ему улыбнулась. Разговоры, которые вели между собой бояре, притихли. Садко позволили сесть с правой стороны от царя — невиданная честь.

— Мы всегда рады видеть тебя у нашего очага, гусляр, — поднял в его честь бокал Ярослав. Они говорили негромко, но Варвара, которой кусок в горло не лез, слышала каждое слово. — Как видишь, я женился. Ты знаком с моей царицей.

Ясные голубые глаза музыканта остановились на ней и он улыбнулся.

— Когда я ее знал, она была совершенно другим человеком.

Варвара почувствовала, будто ее кто-то ударил по лицу, но она нашла в себе силы сказать:

— Мы скучали по вам, дядя.

— Зачем ты приехал сейчас и отчего пропустил мою свадьбу? — спросил царь, напустив на себя ложную серьезность.

— Я попался в плен к Морскому царю, — сказал Садко легко.

Ярослав издал нечленораздельный звук.

— Как же тебя угораздило?

— Я имел неосторожность оставить мать-сырую землю и взойти на корабль удостовериться, чтобы весь товар был уложен как следует, тут-то меня как миленького и потащили на дно, а оттуда и к владыке.

— А он не прибил тебя, в сердцах-то?

— Нет. Он заточил меня в свою самую неприступную из его тюрем.

— И как ты бежал?

— Мне помогли. — Садко вытянул голову, чтобы обратиться напрямую к Варваре, и посмотрел ей в глаза. — Возрадуйтесь, Софья Дмитриевна, ваш батюшка отомщен. Морской владыка больше не у власти.

— Ну-ка рассказывай все, — велел Ярослав, махнув рукой придворным музыкантам, чтобы играли громче.

И Садко рассказал ему о царевне-лягушке, которая хитростью одолела Морского царя и заточила его в тюрьму, куда тот давеча сажал других.

— Царевна-лягушка. Хотелось бы мне с ней встретиться, — с пылом сказал царь. — Это ведь она мне прислала мою корону, погляди. Никогда таких не видывал…

— Хороша шапка, — оценил Садко.

Остальное Варвара помнила, как в тумане. Царь недолго думая собрался повидать морское царство да его новую хозяйку. Он взял жеребца, которого украли для него оттуда же, и вместе с Садко, Никитой и другими приближенными отправился на юг, к ней. Варвара осталась ждать во дворце, не в силах ни слова вымолвить против. Во время их долгой отлучки нападки старой царицы ранили ее не сильнее комариных укусов. Что ей до нее, когда тут, тут!..

— Ну расскажи мне, как она его приняла! — набросилась Варвара на брата, когда царская свита наконец вернулась. Они встретились в саду, как и раньше, и Варвара снова приняла форму сороки. Только теперь она не на суку сидела, а нервно летала кругом.

— Успокойся, — сказал Никита сурово. — Тут у нас беда, а ты… Слушай лучше. С самого начала рассказываю. Подъезжаем мы к берегу Вечного моря по указке певца Садко. Море было спокойное, тихое, солнце грело — ну, благодать. Из воды выплыли нас встречать полудевы-полурыбы и подали каждому по серебряному бокалу. Не успел царь и слова вымолвить, как они исчезли обратно под воду, а вместо них из-за скал вышли две девицы в белых платьях, бледные как смерть, и стали разливать в наши бокалы дымящееся пойло. Они сказали, что их послала Царевна-лягушка и чтобы мы выпили все до дна. Проснулись мы в Морском царстве.

— Это те мавки с Лысой горы! — воскликнула Варвара с яростью. — Ну а дальше что?

— А дальше нам показали Морской дворец. Не обессудь, сестрица, сам царь это признавал: его дворец, то есть тот, где вот мы сейчас стоим, — ничто по сравнению с богатством морских владык. Каких только каменьев там нет, все сияет, изумруды, рубины…

— Не ее это все, а краденное! Такая же воровка, как ее папаша… — Варвару прямо трясло от злости.

— Царевна приняла нас в тронном зале, — сказал Никита, прокашлявшись и расправив плечи. — Хороша, нечего сказать. Лицо, правда, все размалеванное, но и так видно, что хороша.

— Как, размалеванное? — напряглась Варвара.

— Ну как — лицо все белое, а сверху будто черты не настоящие, а нарисованные. Отец родной не узнает. — Он оглядел Варвару. — Я знал, как она должна была выглядеть, но даже я начал сомневаться, пока она не подошла совсем близко. Вот уж странное чувство. Вроде ты, какая ты сейчас, а вроде и другая, стоит по-другому, говорит не так. Она с каждым из нас говорила, ни одного вниманием не обделила. К царю последнему подошла, но он и виду не подал, что оскорблен, только голову перед ней склонил, а