Кольцо купеческой дочери - Виктория Андреевна Соколова

она перед ним. Царевна спросила его, по нраву ли ему пришлась ее корона. Царь ответил, что по нраву, потому он и приехал, чтобы увидеть мастерицу, сотворившую такую сказочную вещь. Тогда она спросила, пользуется ли царь конем, какой достался ему столь дорогой ценой. Он сказал, что жертву купца Дмитрия он глубоко почитает, а новость о пленение проклятого змея он встретил с великой радостью. Царевна тогда объявила, что хочет показать ему место, где теперь держат злодея. Три дня мы пользовались гостеприимством царевны, и когда царь не был с ней, он не был и с нами, а гулял один и не замечал никого.

— Значит, часто она с ним ходила?

— Частенько.

Варвара-сорока, которая остановилась была во время рассказа, опять принялась лихорадочно летать.

— А вдруг он догадался, что она и есть Софья? Вдруг она сказала ему?

— Будь так, тебя бы уже арестовали. Да и зачем бы она себе лицо малевала, если собиралась сказать ему?

— Надо покончить с этим, пока она не передумала.

— Царь хочет ехать туда снова.

— Что? — У Варвары упало сердце. Отбила…

— Он сказал мне, что когда здесь решит государственные дела, сразу же отправится обратно, к ней.

— Нет. Я скажу ему, что не надо ехать. Пусть лучше она к нам. Отплатим за гостеприимство гостеприимством. А когда Софья будет здесь, ты сделаешь свое дело.

Никита изогнул бровь, но ничего не сказал. Пожевав губы, он коротко спросил:

— А царь?

— Я им займусь, он ничего не узнает.

Глава 14. Софья

Софья не удивилась, когда ей передали, что царь и царица просят ее ко двору. Она предполагала, что ее бывшая служанка не даст Ярославу еще раз вырваться из своих когтей и сделает все, чтобы сама Софья оставила безопасную твердыню и отдала себя во власть коварной соперницы. Но в этот раз она поедет в столицу, будучи готовой.

Садко, который служил посредником между Морским царством и Старгородом, посмотрел на нее, как на сумасшедшую, когда она изложила им свой план.

— Нет, Соня, так не пойдет, — сказал он серьезно.

— Садко, послушай…

— Я не могу этого допустить. Ты с ума сошла!

— Я все решила и это не обсуждается.

— Решила погубить себя? Это ты решила? Да ты ведь… уже, — сказал Садко и сам поморщился от своей грубости. — Нет, это… нет. Я удивлен, что вы не спорите вместе со мной! — в досаде повернулся он к Акулине и Ульяне, на которую, судя по брошенному с надеждой взгляду, особенно рассчитывал, но те были неприступны и холодны, как статуи.

— Ты так доверяешь этому человеку? — прямо спросил Садко у Софьи, немного успокоившись. — Считаешь, что он не подведет тебя?

— Не подведет, — ответила она ожесточенно, начиная злиться на Садко за его недоверие. Этим она, видимо, удовлетворила его хотя бы частично.

— Я поеду с тобой до Старгорода, — заявил Садко безоговорочно, и с этим она не стала спорить, ибо сама хотела предложить: вдвоем всяко спокойнее.

Настоящая царица морская и ее дочь Морена, которые разрешили Софье играть роль хозяйки перед Ярославом и его свитой, не вмешивались в дела своих спасителей и тут, дав возможность русалкам и гусляру побеседовать и все решить наедине.

Уже потом Морена подвела их к колеснице, запряженной тройкой морских коней, которые должны была отвести Софью и Садко в столицу.

— Доброго пути, царевна, — склонила голову Морена, прощаясь. — Здесь тебе всегда будет оказан теплый прием.

— Мы последуем за вами по воде, — не прощались Акулина с Ульяной.

По дороге они с Садко разговаривали немного, слишком погруженные в то, что ожидало их в столице. Софья, забыв свою досаду, с нежностью наблюдала за мрачным Садко, который вдруг перестал выглядеть как мальчишка и с усталостью потирал морщинистое лицо. Но его подозрительное отношение к Ярославу все еще возмущало ее.

С Ярославом, когда он приехал к ней, Софья не могла наговориться, так им было вместе легко и хорошо. С ним она смеялась, а без него улыбаясь, вспоминая их встречи. Ярослав не узнал ее, растоптав тем самым ее наивные надежды, но Софья почувствовала, как в нем зарождалось зерно сомнения, которое созреет, когда будет нужно.

Морские кони скакали в два раза быстрей своих земных сородичей. Когда они выехали на песчаную дорогу, по которой давеча их с Варварой везли царские посланники, Софья почувствовала, как ее страшно затрясло. Садко сильно сжал ее руку и сказал грубо:

— Успокойся. — И потом, мягче, прежде, чем выпрыгнуть из кареты: — Я буду неподалеку.

Софья сложила руки на коленях и не двигалась до тех самых пор, как они не достигли столицы, а там легко вышла из кареты, приняв руку одетого в красный кафтан стрельца.

— Царь в отлучке, — сообщил он ей нарочито вальяжно. — Я отвечаю за охрану дворца. Вас примет царица.

Софья не притворилась удивленною, а внимательнее вгляделась в молодца. Она узнала в нем Никиту, ближайшего сподвижника Ярослава, состоявшего в свите, которая прибыла с ним вместе в Морское царство.

«Вот значит и брат…».

— Ведите же, — сказала она. Никита окинул ее оценивающим взглядом, в котором скользнуло уважение, и, резко отвернувшись, пошел вверх по лестнице. Двое его подчиненных, одетых так же, как и он, замыкали.

В разгар дня на площади народу было тьма тьмущая, бурлила жизнь, но на диковинных гнедых лошадей, карету, изукрашенную ракушками, и нарядную девицу с прикрытым лицом всем захотелось поглядеть. На крыльце Софья задержалась, чтобы помахать смотрящим на нее снизу, отчего по толпе пронесся вздох удивления.

Внутри дворца царило торжество красок. Ни одного белого пятна, все было желтым, красным, зеленым, синим. Цветы распускались на потолках, а птицы расправляли крылья, и казалось, что и те и другие были размером с взрослого человека. В каждом зале, через который они проходили, узоры отличались от предыдущих.

Наконец, они взошли в красный зал, и к Софье обернулась она сама с таким выражением, что не угадать, чья душа выглядывает из глубины карих глаз, было невозможно.

«Как она меня ненавидит! — подумала Софья. — А я и не подозревала…»

Догадавшись, что Варвара не двинет и пальцем, пока ей не отвесят поклон, Софья сделала, как той хотелось.

— Оставьте нас, — сухо приказала Варвара стрельцам, и Никита запер перед собою двери. Теперь их было трое, и потолок и стены будто давили отовсюду. — Государь и мой супруг сейчас занят и не сможет принять тебя, царевна-лягушка. Или есть иное имя, по которому мне тебя величать?

— Зовите меня, как Вам угодно, Ваше Величество. Иного имени у меня