Парижский роман - Рут Райшл

Все утро галерея была пуста, и никто не мешал двум женщинам молча смотреть друг на друга. Ближе к обеду появились двое американцев, громогласно обсуждавших, где перекусить. На Олимпию они едва взглянули, но, когда повернулись к выходу, мужчина бросил:

– Давай на обратном пути зайдем в сувенирный магазин. У них есть книга об этой картине, хочу ее купить. Мне рассказывали, там полно пикантных деталей.

Уж не этой ли подсказки столько ждала Стелла?

Следом за американцами она спустилась в сувенирный магазин. Книга оказалась возмутительно дорогой. Стелла взвешивала ее на руке, пытаясь решить, покупать или нет, когда к ней подошла элегантная молодая продавщица.

– Я понимаю, – она улыбнулась, словно извиняясь, – это очень большая сумма за такую небольшую книжку. – И, осмотревшись украдкой, понизила голос: – Почему бы вам не зайти в «Шекспир и компания»? Спросите, нет ли у них подержанного экземпляра. У Джорджа Уитмена множество книг по искусству.

Кажется, об этом эксцентричном книгопродавце вчера упоминал Жюль?

– Сходите, поищите, – повторила женщина. – Если там не окажется, всегда можете вернуться.

– Спасибо. – Стелла поставила книгу на полку. Неожиданное дружелюбие продавщицы вдохновило ее. – А вы не подскажете, – смущенно попросила она, – какое-нибудь место по дороге, где я могла бы пообедать?

– Попробуйте «У Робера и Луизы». Это в Маре, то есть не совсем по пути. Но не так уж далеко. Когда я заходила туда в последний раз, за соседним столиком была сама Жанна Моро!

– Там, наверное, дорого…

– Ой нет, все очень скромно. У них даже плиты нет. Робер мясник, а готовит прямо на очаге.

Заинтригованная – ресторан без плиты? – Стелла направилась в квартал Маре. Проходя через просторный двор Лувра, она любовалась величественными каменными зданиями, преодолевая искушение изменить свои планы и скрыться внутри. Нет, решила она: сюда можно прийти завтра или в любой другой день. Теперь торопиться некуда. Она остается в Париже. Свернув с широкого бульвара налево, Стелла бродила по узким улочкам Маре, пока не оказалась на многолюдной площади перед Центром Помпиду.

Она долго смотрела на агрессивное современное здание, рядом с которым изящные старые дома казались карликами, и на ум невольно пришла лавка винтажного платья. Стелла подумала, что историю этого города можно прочитать по его стенам. В отличие от ее родного Нью-Йорка, Париж, казалось, умел и наслаждаться настоящим, и ценить прошлое. Она постояла немного, наблюдая, как развлекает толпу жонглер в костюме средневекового шута, а потом завернула за угол и отправилась на поиски улицы Вьей-дю-Тампль.

Снаружи «У Робера и Луизы» очень напоминало вчерашнее бистро: деревянный фасад, большое окно, красно-белые клетчатые занавески. Убежденная, что заведение, которое посещают кинозвезды, должно быть дорогим, Стелла изучила вывешенное снаружи меню. Продавщица не соврала: ни одно блюдо не стоило больше нескольких франков. Войдя, она увидела симпатичную комнату деревенского вида. Она нерешительно стояла в дверях, пока не подошел очень высокий мужчина с открытым лицом и не спросил, не назначена ли у нее встреча и не ждет ли она кого-то.

– Нет, – пожала плечами Стелла.

– Alors, entrez, entrez[25]. – Он подвел ее к столику у окна и вручил бумажное меню, а через минуту вернулся с бокалом красного вина.

– Я этого не заказывала, – встревожилась Стелла.

– Маленький подарок, – весело сказал он, – чтобы поприветствовать вас и чтобы разыгрался аппетит к plat du jour[26]. Сегодня у нас бараньи отбивные по-нормандски. Это ягненок… – Жестом он показал, что ягненок превосходен. – А к ним, может быть, немного картофеля и зеленого салата? С чего желаете начать?

– Это слишком много! – усомнилась Стелла.

– Но, мадемуазель, вы же в Париже.

Ей вспомнился Жюль.

– Принесите мне то, что считаете лучшим. – Это будет, подумала она, что-то вроде экзамена. Платья больше нет, но неужели вместе с ним ушел и ее дар?

Она подержала во рту вино, пытаясь определить оттенки вкуса. Вишня. Солодка. Терн. Стелла представила лес поздней осенью – влажные листья на земле, игру ярких красок. И отпила еще глоток.

Тот же мужчина поставил перед ней блюдо, и она посмотрела на него в недоумении. Что это? Она никогда не видела ничего подобного. Блестящая красно-черная колбаска шипела и плевалась жиром, будто пытаясь вырваться из сверкающе гладкой оболочки. Стелла вдохнула: аромат был экзотичным, загадочным, почти опьяняющим.

– Попробуйте, – настаивал мужчина.

Колбаска оказалась мягкой и пышной, как пух, очень сочной и пропитанной специями. Стелла распознала остроту черного перца и сладость лука. Петрушка, определяла она, мускатный орех и… неужели шоколад? Один за другим она улавливала ароматы, хотя те так и норовили ускользнуть.

– Ну что, понравилось? – вернулся мужчина.

Стелла продемонстрировала ему пустую тарелку.

– Просто замечательно. А что это было за мясо?

– Не то чтобы мясо. – Он заглянул ей в глаза и продолжил: – Это кровяная колбаса.

У Стеллы скрутило желудок. Она с усилием подавила отвращение. Но… это было так вкусно. И не она ли вчера вечером съела птицу целиком – кости, мозг и все остальное?

– Спасибо, что не сказали до того, как я ее съела. Не уверена, что мне хватило бы смелости. – Стелла подняла на него глаза. – А это было бы обидно.

Мужчина широко и одобрительно улыбнулся и подлил ей вина.

Не нужно столько пить, подумала она, – и подняла бокал. Это тоже было испытанием, и она его прошла.

Прибыли три крошечные бараньи отбивные, восхитительно шипящие на белой тарелке.

– Этих ягнят растили у моря, – поведал ей новый друг, – на pré salé[27]. Ни у одной овцы в мире нет такого вкуса.

Стелла отрезала кусочек, погрызла хрустящую полоску жира с краю, представляя себе дикую, продуваемую всеми ветрами пустошь, приливы и отливы. Да, на вкус эта баранина отличалась от обычной: нежная мякоть была одновременно сладковатой и соленой. Стелла ела медленно, осознанно, испытывая благодарность за каждый кусок.

Когда тарелка опустела, вернулся мужчина с бутылкой и налил ей вина, настояв на том, чтобы она съела немного бри.

– Я получаю его от фермера, который делает сыры по старинке, из непастеризованного молока. Вы должны это попробовать.

Ее первым побуждением было отказаться, но, вспомнив, как Жюль говорил о радости, Стелла взяла бокал и опустошила его залпом.

– Chez nous[28] всегда рады красивой женщине, ценящей вкусную еду. – Мужчина нацарапал счет на промасленном клочке бумаги.

Как и обещала девушка из музея, цена была на удивление умеренной. Стелла с удовольствием представляла, как станет завсегдатаем, ужиная здесь каждый вечер. Почему бы нет? Она вспомнила все свои