Парижский роман - Рут Райшл

Стелла так и стояла, умирая от нерешительности и смущения, когда вошла Рейчел.

– Мой любимый клиент! – Она обняла Жюля. – Ну что, вы прочли новое издание Лорки, которое я вам посоветовала?

– Да, прочел, – сказал Жюль. – Мне понравилось. Но что гораздо важнее, мой сын назвал его первым действительно стоящим изданием, а он эксперт. Что касается меня, я бы предпочел почитать вашу работу.

– В следующий раз, – пообещала она.

– А пока, может, у вас получится убедить эту юную даму составить мне компанию в Везле? Я обедаю в «L’Espérance».

– В «Надежде»? – с такой неприкрытой завистью взвизгнула Рейчел, что сама смутилась и даже прикрыла рот рукой. – Почему вы меня не позвали?

– В следующий раз я приглашу вас, – начал он, но тут вернулся Джордж с книгой, – но только если пообещаете показать мне что-то из своих сочинений.

Рейчел приободрилась.

– Договорились, – улыбнулась она.

* * *

– Верна ли моя догадка, – спросил Жюль, пока Поль за рулем элегантной старой машины выезжал из города по périphérique[30], – что картины, которые вы ищете, принадлежат Викторине?

– Вы не против?

– Нисколько. Но, должен признаться, я удивлен. Когда мы виделись в последний раз, вы, кажется, были полны решимости покинуть Париж. Отчего же вы передумали?

– Отчасти из-за вас, – призналась Стелла. – Мне стало стыдно за то, как я повела себя в тот вечер. Как ужасная трусиха! И я вдруг поняла, что именно так вела себя все время в Париже. Я просто потратила это время впустую, потому что позволила страхам взять надо мной верх. И тогда я почувствовала, что должна попробовать еще раз. – Она помолчала. – Было еще кое-что, но об этом я не хочу говорить.

– Тогда не надо. Но я думал, что у вас кончаются деньги.

– Так и было. Но я вернула платье и получила деньги обратно.

– О, как жаль, это очень плохо. – Казалось, он искренне огорчился.

– Выбор был простой – платье или Париж, и я выбрала Париж. Только на этот раз все будет по-другому. Возможно, вам будет приятно узнать, что я ходила в ресторан и старалась есть внимательно. И мне понравилось!

– Охота за картинами Викторины тоже должна приносить удовольствие. Но почему вы решили этим заняться?

– Мне показалось, что так будет правильно. – Стелле было неловко, но она чувствовала себя в долгу перед Жюлем. – Женщина в магазине сказала, что я сразу пойму, зачем пришла в Же-де-Пом, когда окажусь там. Так и вышло! Когда я стояла там в этом платье, Викторина как будто увидела меня сквозь время, она смотрела прямо на меня. Я почти слышала ее голос. Ее вычеркнули из истории, и это очень несправедливо. Я почувствовала, что она меня подталкивает, подбивает на то, чтобы как-то это исправить.

За ее решением стояло нечто большее, и Стелла это знала. Каким-то образом оно было связано с Селией – с тем, как та перечеркнула настоящую Стеллу, чтобы создать дочь, которая больше нравилась ей. Но обсуждать это с Жюлем она сейчас не была готова.

– Проблема в том, – призналась она, – что я не знаю, с чего начать.

– На самом деле все очень просто. Если вы хотите найти картины Викторины, начните искать ее саму. Когда она родилась? Где? Что делала, куда ездила, сколько прожила? Когда вы узнаете подробности ее жизни, станет понятно, где искать ее картины. Это поможет разработать план действий.

– И все же, с чего начать?

На мгновение он задумался.

– С Национальной библиотеки. Книги по искусству хранятся в Отделе эстампов на улице Ришелье – недалеко от книжного магазина. Не ждите, что там будет что-то о самой Викторине – в конце концов, она была всего лишь женщиной во времена, когда с женщинами никто не считался. Но, если вы начнете знакомиться с биографиями художников, которым она позировала, то непременно найдете упоминания. Она ведь работала со многими: не только с Мане, но и с Дега, Альфредом Стивенсом, Норбертом Генеттом и Тулуз-Лотреком.

– Она позировала Лотреку?

– О да. Я где-то читал, что он называл ее «моя Олимпия».

– Готова поспорить, что ей это нравилось, – заметила Стелла.

Всю дорогу в Везле Жюль развлекал ее рассказами о художниках, с которыми был знаком. Общаться с ним было легко, и Стелла почувствовала, как напряжение отступает. К тому моменту, когда они свернули с большого шоссе, она уже чувствовала себя абсолютно комфортно. Жюль посмотрел на часы.

– Днем у меня встреча с городским советом, но до обеда еще есть время, чтобы зайти в собор. – Он показал на холм, на вершине которого стояла церковь, большая и довольно приземистая.

– Я представляла его более изящным, – сказала Стелла, когда Поль остановился перед собором. Разочарованная, она вышла из машины.

– Подождите. – Взяв девушку за руку, Жюль прижал ее ладонь к фасаду. Камни были теплыми. – А теперь вообразите, что вы крестьянка двенадцатого века. Всю жизнь вы прожили здесь, не отъезжали от этой деревни дальше чем на милю. Вы не умеете читать, кино еще нет, ни поэзия, ни изобразительное искусство вам недоступны. Зато есть собор, и каждый день, выйдя из своей жалкой лачуги, вы поднимаете глаза и видите громадное здание на холме. И в воскресенье, ваш единственный день отдыха, вы поднимаетесь наверх, чтобы оно встретило вас вот этим. – Жюль указал на резной портал.

Закрыв глаза, Стелла повернулась к солнцу и стояла так, пока под веками не запульсировали оранжевые и красные вспышки. Тогда она открыла глаза – небо было ярко-голубым – и опустила взгляд, пытаясь увидеть скульптуры глазами крестьянки двенадцатого века. Она увидела мужчину с гротескными слоновьими ушами, существо с мордой вместо лица и еще одно, покрытое перьями.

– Это же комикс! – Она поняла это с потрясающей ясностью. – Фантастические изображения неизвестных существ из невообразимо далеких стран.

– Точно! – Жюль был доволен. – Это неверные – они ведь жуткие чудища, и их необходимо победить, чтобы сделать мир безопасным для христиан.

– Пропаганда, запечатленная в камне.

Наверное, подумала Стелла, он так же водил сюда сына. Наверняка он был замечательным отцом, открывавшим для Жана-Мари мир. И она снова посмотрела, представляя, каково это – не знать ничего, кроме родной деревушки.

– Сомневаться в существовании этих созданий, – он показывал на пигмея, который забирался на лошадь, приставив к ней лестницу, – было не просто неправильно, это было кощунством.

Жюль указал на гигантскую фигуру Христа, раскинувшего руки среди безумной мешанины невероятных существ.

– Именно отсюда начинались Второй и Третий крестовые походы. Посмотрите на Христа и скажите, что вы видите.

Стелла собралась, ей хотелось порадовать Жюля.

– Он