Рябиновая кровь - Марина Адлер

стало поздно. Запах мужчины пленил мой разум и чувства, ворвавшись в лёгкие. Водяной пах вовсе не болотами или тиной. Яромир носил запах свежести ветра перед дождём, земли после ливня. Когда незаметно прислонилась к нему поближе, чтобы понять, чем именно пахнет водяной, то с восторгом осознала, что пахнет он настоящей грозой. Свирепой летней бурей!

Грудь водяного неожиданно дрогнула от смешка, а когда подняла глаза, то заметила на губах парня самодовольную усмешку. Глаза его в этот момент переливались чистым счастьем, глядя на меня. Моё же лицо опалило стыдом. Ничего не говоря и даже не останавливаясь, Яромир аккуратно усадил меня на одну из широких лавок.

— Ложись на живот. Так будет лучше видно.

Послушно легла в этот раз, как велел парень, и сама немного приподняла подол сорочки. Утешила себя тем, что наверняка больше никогда не увижу водяного, когда тот отведёт меня к своему князю. А значит, не придётся перед ним больше краснеть, вспоминая, как позволила молодому мужчине лицезреть себя в полуголом виде.

Водяной взял какую-то мазь и принялся мазать мои раны, не забывая и про мелкие ссадины. Стало прохладно в этих местах, но вскоре боль вовсе прекратилась.

— Никому не рассказывай о моём позоре, Яромир, хорошо? Не должен знать твой повелитель, что невеста его в неглиже перед тобой лежала. Мой бы отец за такое казнил. И тебя, и меня.

Яромир неожиданно резко помог сесть и посмотрел в глаза. Его дыхание коснулось кожи, настолько приблизился.

— Послушай, Ягда, твой отец и вовсе за меньшее решил казнить тебя. Я же помогаю. Но не волнуйся. Не стану болтать. Твои желания учту, ласточка, — от нового прозвища я встрепенулась. Хотела поправить водяного, но тот засунул пальцы в рот, облизал их и помазал моё колено. — Не удивляйся так, княжна. Чудовища могут и исцелять, а не только пугать да раздевать юных красавиц.

Вскоре ссадины на коленях, которые Яромир помазал слюной, вовсе исчезли, а укус собаки хоть и не зажил полностью, но стал гораздо лучше выглядеть. Болеть вовсе перестал. Однако водяной не спешил оставлять своих забот обо мне. Парень снова поднял меня на руки и понёс к купели, чтобы искупать.

Глава 8. Узоры на сердце

Шутливо в плен он свой позвал, а в просьбе выйти отказал…

Горячая, практически невыносимо обжигающая вода коснулась стоп. Но когда Яромир смело стал опускать меня в неё, сразу поняла, насколько замёрзла. До костей продрогла. То не вода была кипятком, а я так холодна, что не могла уже принять резкое тепло.

— Ах— х… Яромир! — зашипела не выдерживая. — Горячо! Слишком горячо! — потянула водяного за шею в попытке взобраться выше.

Парень же только сильнее прижал к себе. Губы водяного изукрасила красивая улыбка. А щёк коснулся самый настоящий, человеческий да нежный румянец. Грудью плотно прижалась к твёрдому и сильному мужскому телу. После мимолётного смущения Яромира, да полного понимания, как бесстыдно к нему прижимаюсь, сама и вовсе стала пылать от стыда.

Тем временем водяной с осторожностью опустил меня на широкий деревянный бортик купели. Хотелось спрятаться от него. Прогнать. Остаться одной, чтобы не смотрел так пристально, да подмечая каждую деталь. Но отвернув лицо, только и смогла, что полностью лечь перед ним, распластавшись в бессилии. Парень взял большой ушат и стал медленно поливать мои стопы водой. Да не просто водой. А той, что была в купели, но только перед тем, как меня ей облить, постоянно помешивал её водяной пальцем. Словно ворожил над зельем, не иначе.

Каждое такое омовение ног, позже и плеч, всего тела, стало необычайно приятным. Не только согревало, но и дарило необыкновенное спокойствие. Вода же стала походить на лебяжий пух, столь нежно скользила по коже. Веки всё медленнее прикрывались от удовольствия и облегчения, а перезвон маленьких капель, ручейков, стекающих обратно в купель, зазвучали самой настоящей музыкой. Огонь свечей, расставленных на подоконниках и полках, строптиво задрожал, отбрасывая игривые блики теней.

Яромир вдруг отвернулся, чтобы повесить ушат обратно на крючок, а я залюбовалась длинными волосами, лежащими на широких мужских плечах. Стало интересно, каковы на ощупь эти зелёные блестящие пряди. И я тронула их рукой. Провела по длинным прядям лишь кончиками пальцев, дивясь необычайной гладкости. Водяной же всем телом дёрнулся. Почувствовал даже столь невесомое поглаживание на своих волосах.

— Не трогай, Ягда. Не смей, — резко обернулся Яромир. Но не злился. Скорее, некое мучение исказило красивый лик.

— Не хотела тебя обидеть. Интересно стало.

— Интерес твой понятен. Видно, что не понимаешь многое. Однако неведенье не избавит от последствий.

— Каких последствий? Чудовищем оборачиваешься, когда кто-то волосы твои трогает?

Водяной странно на меня посмотрел, а после улыбнулся:

— Можно и так сказать. А коли ещё свою косу при мне вздумаешь распустить, то и вовсе съем тебя, ягодка.

— Не для того ли ягоды растут, чтобы их ел тот, кто раньше повстречает? — игриво сказала, хохотнув. А после сразу покраснела, когда заметила в тех словах другой смысл. Язык мой вовсе перестал слушаться. Он озвучивал сразу и всё, что таилось в мыслях. Даже те думы, которые сама гнала от себя.

Однако понимание не останавливало. Сквозь сонливость и сказочность ощущений, подумала, что мои волосы наверняка уж давно пропахли болотной грязью. Намеренно потянулась к ленте на косе, чтобы распустить их и после вымыть хорошенько, но водяной остановил. Мягко, почти невесомо легла рука Яромира поверх моей на косе. Теперь ладонь его не была так холодна, а касание водяного больше не пугало. Подняла глаза на парня, склонившегося надо мной, да замерла от восхищения. Водяной смотрел на меня таким взглядом, что обычно бирюзовые глаза стали походить на тёмно— синий омут. Ещё шаг, и навеки провалюсь в бескрайние глубины.

Мягко и нежно Яромир потянул за плечи, усадил перед собой. Лица наши едва ли могли полностью поравняться, ведь парень был гораздо выше. Но Яромир сам склонился, опираясь на бортики по сторонам от меня. Заключил в капкан, одновременно стараясь дать ощущение свободы, не сжимая в сильных руках тело.

— Ступай в воду, княжна, — прошептал он мне, но шёпот этот был сильнее всяких приказов.

Послушно, да зачарованно я развернулась в обруче его рук и опустила ноги в воду. Купель оказалась не так глубока, как виделось, но окутала вода тёплом практически до пояса. Яромир снял сапоги и необычайно ловко перешагнул бортик, оказываясь рядом. Внутри снова возникло удивление, а негодование от всё более смелых поступков парня, возрастало. Но всё моё