Рябиновая кровь - Марина Адлер

— Не говори глупостей, Яромир. Обязана явиться поскорее. Как и обязана выйти за вашего государя замуж. Сам всё знаешь. Долг платежом красен. Мой же долг — исполнить просьбу князя яровского ради того, чтобы не погубил он мою семью и народ.

Яромир хмыкнул себе под нос, но говорить больше ничего не стал. Лишь когда подошли к дому, на крыльце которого и след уж простыл Домника, спросил:

— Для меня собрала? — кивнул на лист с ягодами в руках.

— Для тебя, — протянула угощение водяному. — Да и сама позавтракать уж успела.

Парень бережно обхватил мои руки своими широкими ладонями, принимая дар намеренно долго. Одно касание, а воздух застрял в груди. Яромир без труда заметил моё смущение, но его оно только порадовало.

— Спасибо, княжна. Люблю ягоду такую. Из твоих же рук и вовсе это самое вкусное угощение.

Быстро переложив лист с голубикой в руки Яромира, поспешила войти в дом первая. Думала, водяной оставит свои повадки после вчерашнего. Но нет. Стал ещё смелее. Это приводило в ужасное замешательство. Но более всего тревожило то, что ответный трепет не давал покоя глупому сердцу, возрастая в груди с каждой минутой. Никто из парней ещё не вёл себя так вольно со мной, открыто говоря поступками, да и не только: «хочу с тобой быть». Понимала, что надобно прекратить такое поведение водяного, иначе беде быть. А потому, открыто задала вопрос, собрав всю смелость в кулак и запрятав смущение подальше:

— Зачем ты, Яромир, так открыто со мной флиртуешь? Предлагал чёрт— те что в бане, да позволяешь себе трогать меня постоянно? — строго обратилась к парню, поворачиваясь к нему и решительно взглянув прямо в глаза.

— Чёрт— те что? Вот как ты моё предложение руки и сердца расценила, ягодка? — ухмыляясь, забросил себе в рот крупную ягоду Яромир. — Ай, как обидно, — скривился он в притворной эмоции.

— Я не шучу! Нельзя себя вести так с чужой невестой!

— Сегодня — чужая. Завтра — моя, — парировал парень, забрасывая в рот ещё одну ягоду.

— Я не согласилась! Всё!

— Это пока, — забросил водяной и третью ягоду в рот, наслаждаясь тем, как умолкла, не находя ответа.

— Ты ведь неживой, — как можно мягче, боясь обидеть, обратила внимание водяного на столь весомую причину. Но тот даже бровью не повёл. — А я обязанность имею. Будь ты хоть царевичем заморским, да с сердцем, что бьётся в груди, не смогла бы стать твоей!

Теперь и Яромир замер. Рука его сжала ягоды так, что сок иссиня— багровыми ручейками потёк меж пальцев. Глаза водяного сверкнули зеленью перед тем, как их заволокло тёмной синевой. Голос хозяина болот сделался совсем не человеческим:

— В твоей голове это попросту не укладывается, Ягда. На самом же деле смог бы устроить всё так, что не пострадал бы никто от твоего выбора. Дело лишь в том, что не готова ты сама. Не понимаешь ещё, чего хочешь. Рано ещё.

Ягоды рассыпались по полу с характерным звуком, когда Яромир намеренно их выронил. Парень навис надо мной и приблизился настолько, что вынуждена стала отступить, упираясь в стену и окончательно попадая в капкан его рук. Ладони водяного неожиданно смело легли на талию, заставляя ахнуть от возмущения. Стала дёргаться в руках водяного, словно птица, попавшая в сети.

— Не смей, — попыталась оттолкнуть парня, но тот лишь быстро сместил руки к моему лицу, обнимая его обеими ладонями. Его взгляд жадно упал на мои уста, а кончиком языка Яромир облизал губы, готовясь к поцелую. — Не сме…

Звук слов, возмущение и следом вскрик, потонули в нежном прикосновении. Прохладные губы, пахнущие свежестью ягод, прижались к моим. Сердце взмыло в горло, чтобы ухнуть тяжёлым камнем вниз. Водяной бесстыдно украл мой первый поцелуй! Тот, что я желала подарить только любимому! Но хуже всего было то, что робко, неосознанно ответила Яромиру, когда тот стал медленно шевелить губами, лаская мои. Тихий стон вырвался из горла, когда необычайно приятное чувство накатило словно волна, заполняя всё нутро, делая тело ватным и податливым. Парень стал смелее целовать меня, когда понял, что попытки освободиться оставила.

Глава 10. Путь к сердцу

Сначала невесомые касания обнимали моё лицо, мешая вырваться из нежного плена. А после уже более настойчиво легли ладони Яромира на мою талию, плотнее прижимая к себе. Хотелось плакать от обиды и восторга одновременно, когда совсем невинный поцелуй резко перерос в тот, что лишь мужья дарят своим жёнам. Стыд и неловкость в равной степени овладели мной с чувством, в котором захотелось раствориться. Руками боязливо потянулась обнять парня за талию, а когда сделала это, то ощутила под ладонями, как напряглась спина Яромира. Как сильно его трясёт. Боялся ли водяной меня, как боялась его я? Едва ли. Но жажда обладать мной, явно поглотила все запреты.

Руками потянулась выше, к плечам высокого мужчины, что уже крепко держал меня в своих руках. Губы Яромира скользили по моим уже смелее, но не слишком настойчиво. Водяной понимал: ново для меня всё то, что происходит, а потому, не спешил, учил медленно и нежно, чтобы не спугнуть раньше времени. Лишь когда полностью расслабилась в его руках, нежно надавил пальцем на подбородок, вынуждая шире открыть рот. А после скользнул глубже языком, лаская мой. От необычайной близости и ощущения бархатистости языка парня на своём, сердце и вовсе зашлось перезвоном в груди. Необычное острое чувство поглотило остатки разума. Сама уже прижалась к Яромиру плотнее и гораздо смелее. Словно это стало жизненно необходимо. Словно могло это помочь получить то, что сама не понимала, но очень желала.

Резко оторвавшись от меня, водяной на мгновение замер, глядя на меня и тяжело дыша. Моё дыхание было таким же. Всего на миг Яромир позволил себе оставить меня без его поцелуев. А после краткого взгляда, что с жадностью изучал мои глаза, с новой силой набросился, целуя уже шею.

Незнакомые и сильные касания на теле жгли плоть запретом, но не могли остановить намерения продолжить. Прекратить происходящее попросту была не в силах. Губы мужчины так приятно скользили по нежной коже, лаская чувствительные места, немного покалывая ту щетиной, что, казалось, через мгновение пойму, что значит попасть в рай. Няня, да и мать рассказывали о том, что происходит между мужем и женой в их почивальне, когда исполнилось мне восемнадцать. Старались объяснить всё мягко, но ясно, чтобы не спугнула первая