Рябиновая кровь - Марина Адлер

которые смело стелились по земле, угождая водяному. Он был повелителем болот, но и сил в этой нечисти было немерено. Если так легко Яромир мог повелевать болотами, лесом, да любыми водами, и это так легко ему удавалось, значит, правду молвил парень: не властен над ним князь яровский. Такой силой и вовсе невозможно было бы повелевать. Она несла нас поверх топи и болот. Заставляла повиноваться весь лес и нечисть в нём. На что ещё был способен Яромир, и вовсе предполагать стало страшно.

Ещё больший страх сковал тело, когда мы въехали в Мирн. Стража у ворот, облачённая в чёрные кафтаны, да с широкими кожаными поясами и оружием колким при них, смотрела сурово. Яромир спрыгнул с козел и переговорил с бородатыми широкоплечими мужчинами. Те мигом привели лошадей, оседлали их, чтобы сопроводить карету, как полагается. При мне больше не было ни личных вещей, ни даже ничего, что могло бы порадовать жениха, задобрить его. Только я, и всё.

Обычно князья отдавали дочерей замуж с богатым приданным, задабривая будущего зятя. Пиршество гудело несколько дней, в честь свадьбы молодожён. Я же предстану перед самым пугающим из людей без всего, что полагалось молодой невесте. Даже девиц иль любых других сопровождающих молодую деву, меня лишили. На глаза от этого навернулись слёзы, размывая вид на город и его красоты. Но слабость резко отогнала. Решила, что не стану лить слёзы и облачать себя в ещё больший позор. Предстану перед князем гордо, как бы не сложилось.

С уже другим настроением поморгала, отгоняя страхи, смахнула одинокую слезу, которая успела пролиться, и отодвинула слегка вуаль, чтобы рассмотреть Мирн лучше. Большинство деревянных построек высились двумя этажами и выше над широкими дорогами. А некоторые жилища были скромнее: в один этаж высотой, без столь вычурных узоров на фасадах. Удивило то, что почти каждый дом украшала не просто резьба, да роспись яркая. Но и каменья сверкали в тех замысловатых узорах. Широкие дороги, храм, высокий из камня, видневшийся вдали, да сам дворец, возвышающийся громадой над всем городом, впечатляли и говорили, что богат народ яровский. Город окружали ещё более мощные и высокие стены, чем были в Редниче. Рядом с городским укреплением высилась и крепость. А проезжая центральную площадь и рынок, отметила про себя, что и здесь Мирн во многом превосходит размерами родные места.

Был Мирн мрачнее Реднича, но и красив по— своему. Однако народ с лихвой компенсировал тень улиц яркой росписью по стенам, украшениями домов в виде венков из сосновых ветвей, лент красных, камней искристых. А кое-где даже позолотой драгоценного металла.

Люди с интересом наблюдали за каретой из лозы, что извивалась в замысловатом узоре, образуя корпус экипажа. На келпи тоже поглядывали без тени опаски. Вид Яромира их тоже не смущал. Горожане даже иногда улыбались, приветствуя водяного. Сразу стало ясно, что яровчане давно свыклись с колдовством и нечистью. Их она не страшила. Наверняка и не вредила никогда. Байки Редничих кумушек, те, что всегда нагоняли страха на детей, вдруг показались вовсе смешными. Я распрямилась и опустила вуаль обратно на лицо. Не так страшен этот тёмный государь, каким его малюют сплетни. Может, и вовсе сможем ужиться. Даже стало интересно наконец-то встретиться с тем, кого так боялись даровцы. С тем, кого так страшился свирепый да бесстрашный князь Варский.

Стены, окружающие дворец, были тоже высоки, но уже не столь непробиваемыми, как основные. Двор княжеский и вовсе рассмотреть не успела в изумлении того, как был красив сам дворец из дерева. Широкие ставни на больших окнах, фасад, торцы, всё украшала тонкая работа, которую узнала без труда. Яромир явно постарался на славу для своего повелителя, украшая дворец столь прекрасными резными узорами, от каковых и сердце замирало. В самой же середине у самых бойниц у крыши княжеского дворца, красовался величественный герб Ярого княжества — меч и змей, обвивающий хладное оружие. Узор рисунка передавал каждую деталь, каждую чешуйку зверя нечестивого. Глаза змея сверкали изумрудом камней, а краски кровавой линией рисовали лезвие меча. Было всё прекрасно во внешнем убранстве дворца. Немерено роскошно был украшен фасад. Но что-то и отталкивало от мрачного строения. Понять никак не могла, что именно.

— Теперь это и мой дом, — тихо проговорила тихо, убеждая сердце не биться так часто от страха.

Карета остановилась. Дружинники спрыгнули с лошадей, и один открыл дверцу, приглашая выйти. Следом подбежали слуги, встречая невесту чужеземную, как и полагается, с хлебом и солью. Я же, не глядя на Яромира, который уже стоял рядом, тоже исполнила давний обычай. У самых ступеней, где давно уж расстелили красный рушник, сбросила с ног красивые тканевые туфли на невысоком каблуке. Этим ясно обозначила, что пришла в дом жениха бесприданница «босая», как говорили у нас в Редниче. Слуги замерли в исступлении. Удивление заморозило их лица. Дочь княжеская собиралась войти в дом жениха как простолюдинка. Яромир было дёрнулся, желая остановить унизительное действо, но я подняла руку, останавливая водяного. Тот не посмел больше мешать. Шагнула вперёд по красному льну, что расстелили для меня и который обещал любовь будущей жене князя. Отломила кусок хлеба, и, макнув тот в солонку, съела, не поморщившись, хоть соль и жгла язык.

Ветер всколыхнул кроны близрастущих толстых дубов. Спину буравил внимательный взгляд Яромира. А навстречу ко мне, немного хромая, вышел государь яровский в сопровождении своих самых преданных воинов, что смотрели строго, но без капли осуждения или ненависти.

Облачённый в чёрные длинные одежды с окаймлением из золотой вышивки, князь не выглядел сгорбленным или же старым. Мужчина был высок да статен, не уступая своим сильным воинам в ширине плеч. Но увидеть лица, да и головы в целом не могла. Они были надёжно спрятаны. На голове лежал широкий капюшон, отороченный драгоценным узором. Поверх него корона золотая с самоцветами. А лицо скрывала красивая маска в виде мужского лица с узорами на металле. Тёмные впадины глазниц не обозначили даже цвета глаз государя, не говоря о том, куда тот смотрел. Но отчего-то мне ясно было, что он с жадным интересом изучает мой стан. В этот самый момент и поблагодарила себя за благоразумие: вуаль, покрывающая голову и лицо, хорошо скрывала волнение в глазах и красноту на щеках. Дрожащие же руки сложила да распрямила плечи.

— Здравствуй, князь яровский, — поклонилась государю, как и полагалось, не слишком низко, но отдавая дань уважения. — Позволишь, невесте долгожданной войти в твой дом без приданного?

Один из