Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

Господин Бачу на лесть Эйш не отозвался, лишь рассеянно дернул левым уголком губ. Его сосредоточенный взгляд уже нашел пациента, и мужчина резким, слишком дерганым шагом направился к дивану. Похоже, состояние пса его расстроило.

Пока Дечебал перетягивал на себя внимание щебечущей Эйш, помогая ей занести вещи на второй этаж, Тсера с замиранием сердца наблюдала за господином Бачу. Он пощипывал кожу на боку пса, собирая в складку, оттягивал нижнее веко, осматривая слизистую. И совсем бесстрашно лез в пасть, вытягивая синеватый язык.

Пес экзекуцию перенес на удивление спокойно: приподнялась верхняя губа, показывая раздражение, напряглись шея и голова. Да только что он в таком состоянии сумел бы сделать? Тсера аккуратно прошлась пальцами по вздыбившейся холке, потрепала мохнатую щеку, и губа медленно опустилась.

– Вы хозяйка собаки? – Голос врача оказался сухим и ломким, напоминающим треск поленьев в камине. Пытаясь унять нервную дрожь, Тсера не сдержалась, прикусила ноготь и рассеянно кивнула, поясняя:

– Мы нашли его сегодня в доме совсем одного. Заехали позавчера и не успели осмотреть все комнаты, а он вел себя слишком тихо. Скажите, все будет в порядке? – На последнем слове ее голос дрогнул, перешел в отчаянный шепот.

Вспомнился кот и шелковая ткань. Она не хотела, чтобы их знакомство закончилось на такой печальной ноте. Почему-то сохранить псу жизнь казалось жизненно важным: от одной мысли, что он умрет, пересыхало в горле и щипало глаза.

Врач будто понял. Смерил ее очередным пристальным взглядом и неторопливо кивнул, поворачиваясь к сумке.

– Скорее всего, да. Собака ужасно обезвожена, но это поправимо – сейчас проведем инфузионную терапию, распишу вам рацион и дозы. Если вы будете ответственно выполнять все рекомендации – через пару недель он окрепнет, а к концу месяца вы уже едва сможете удержать его на поводке. Подержите…

В руки Тсере он вложил стеклянную бутылку натрия хлорида, а сам со жгутом в руке потянулся к передней лапе пса, попутно поясняя:

– Вену будет найти непросто, сейчас я выбрею участок и затяну потуже жгут. Нужно будет придержать голову, если животное начнет беспокоиться. Вы удивитесь, откуда они только силы берут, когда чувствуют боль… Моим первым пациентом был чау-чау, весил под сто шрифта[7], но из-за острой интоксикации едва мог стоять на лапах – хозяева не уследили за коробкой шоколада… Мне наложили двадцать три шва после его приема. Обиженное животное вспороло мне руку, а когда я недальновидно попытался сбежать из кабинета – вцепилось в бедро. Они не любят уколы даже сильнее, чем люди. – Щелкнул затягиваемый жгут, а пес все не сводил слезящегося встревоженного взгляда с лица Тсеры. Пальцы девушки стали влажными, показалось, что бутылка с раствором вот-вот выскользнет из рук. Врач достал катетер, склонился над самой лапой. Очередной щелчок, он нахмурился. Отбросил желтый катетер на пол и вновь полез в сумку. Пес даже не вздрогнул.

– Что-то не так?

– Задубелая кожа, – отвечал он рассеянно, но удивленным голос врача не звучал. – Это нормально для некастрированных кобелей – андрогены значительно усложняют задачу, да и обезвоживание эластичности не добавляет. Когда пес пойдет на поправку, я бы посоветовал его кастрировать. Если не отдадите в разведение, конечно. Прекрасный образец породы.

Будто в опровержение его слов кобель утробно зарычал, обнажая крупные клыки. И тут же стих, стоило Тсере аккуратно погладить его вдоль напряженного загривка. Им обоим показалось, что так он выразил свое несогласие с предложением. И Тсера, и Бужор заулыбались. Напряжение немного отступило.

На этот раз он достал катетер серого цвета, игла изогнулась, напряглась, но затем вошла в едва заметную на синеватой коже вену. Врач запустил систему, заставляя Тсеру встать на ноги, поднять повыше банку с раствором.

Вытерев пальцы влажной салфеткой, он подхватил сломанный катетер и опустил его в пустой пакет, выпрямляясь.

– Вы знаете его имя, или придется называть?

– Орион. – Она почти не думала, имя само скользнуло на язык и, перекатываясь вибрирующим шариком, вырвалось изо рта. – Если он не будет против, конечно. Я бы назвала его Орион.

Врач понимающе усмехнулся, кивнул.

– Одно из самых ярких созвездий, названное в честь охотника и воина. Неплохо, ему пришлось постараться, чтобы дотянуть до вашего приезда. Такое истощение… Он должен был находить где-то воду, возможно, он охотился на мышей или крыс, пока мог стоять на лапах.

– Мы нашли его в оранжерее, возможно, доступ к воде у него был.

Господин Бачу задумчиво покивал и поправил что-то в системе капельницы – капли начали срываться чаще, а Тсера перехватила бутылку в другую руку – правую уже начало покусывать подкравшееся онемение.

– Что ж, сейчас я напишу все рекомендации и оставлю на вашем столике. Провожать не нужно, выход совсем рядом. – Дождавшись ее молчаливого кивка, мужчина улыбнулся, попутно начал говорить о рекомендациях.

Пока он объяснял, как готовить бульоны и когда вводить тяжелую белковую пищу, Тсера сосредоточенно хмурилась. Он продолжал лишь тогда, когда она понимающе кивала. Терапия была долгой, серьезной. Им предстояло тщательно контролировать питание и звонить, если что-то пойдет не так. К концу его речи вдоль позвоночника и на висках выступили бисеринки пота, ее бросало то в жар, то в холод. Разве можно будет отказать голодной собаке, когда та начнет вымаливать добавку, заглядывая в глаза этим преданным, умоляющим взглядом?

Когда за врачом тяжело закрылась входная дверь, в бутылке оставалась четверть натрия хлорида. Тсера в пятый раз сменила руку и ободряюще улыбнулась псу. Все это время он не сводил с нее взгляда, что одновременно трогало и тревожило.

– Что, красавчик, будешь Орионом?

Ответом ей послужило тонкое, совсем не кобелиное тявканье. Тсера рассмеялась. А на втором этаже звонко хохотала Эйш и разносился оживленный громкий голос Дечебала. Подняв взгляд к потолку, Тсера осуждающе покачала головой – закрой они двери, и в доме стояла бы ледяная тишина – система труб располагалась лишь между жилыми комнатами и кухней. Но они не закрыли. И теперь старшая Копош с неодобрением думала о том, что подруга зря взращивала хрупкие ростки надежды в душе ее брата.

Задумавшись, она не заметила, как сосредоточенно шерстяной пакостник мелким движением зубов разгрыз тонкий слой фиксирующей повязки, а затем своевольно хлопнул лапой по дивану. Мягкий катетер выскользнул из вены, и оставшиеся сау[8] начали стремительно вытекать на пол. Обреченно вздохнув, Тсера опустила затекшую руку. Пес бессовестно лупил хвостом по мягкому углу дивана, переминаясь лапами в нетерпении. Было заметно, что ему стало легче – голову он уже держал увереннее, не роняя бессильно на диван.