Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

Он подхватил пса так легко, будто тот ничего не весил. Тонкие косточки, обтянутые кожей и медно-рыжей шерстью. У животного не было сил даже на то, чтобы держать голову. Тсера почти бежала следом за широким шагом брата, ей казалось, отведи она сейчас взгляд, отвернись от тоскливо вглядывающегося в ее глаза пса, и тот исчезнет, испустит последний вздох.

Еще немножко – и он бы их не дождался.

Когда Дечебал опустил его на диван, Копош уселась рядом, бережно провела подушечками пальцев по рыжей морде. Животное благодарно лизнуло скользящую перед носом ладонь, заставляя колючий ком шипами распороть глотку. Глаза снова застлала пелена.

Человечество не заслуживало таких преданных питомцев, таких светлых душ. Беспомощные, беззащитные, собаки тянулись к любви и ласке, забывая обо всех нанесенных им обидах… Не сдержавшись, Тсера наклонилась, оставляя соленый от слез поцелуй на обвислом ухе.

– Не волнуйся, врач пообещал прибыть через четверть часа. Городок небольшой, совсем скоро мы будем знать, как все исправить. – Рука Дечебала рассеянно скользнула по голове пса, потрепала за ухом.

Растерев тыльной стороной ладони слезы по щекам, Тсера попыталась улыбнуться. Момент испортило трагичное хлюпанье носа. Дечебал скептически изогнул бровь, но ее попытку держаться бодро оценил, взъерошил рыжие волосы на ее макушке.

– Вот и умница.

– Давай я принесу ему бульон, вчера я хотела приготовить чорбу из гусиных потрохов, но позвонила Эйш, сказала, что приедет утром, и я полени… – Но стоило старшей Копош подняться, как пес засучил лапами по обивке, пытаясь встать следом. Тонкий отчаянный визг опустил ее на колени перед диваном, заставил прижаться щекой к тонкой шее. – Наверное, он больше привык к женской компании. Тетушка ведь жила одна.

– Не волнуйся, я сейчас все принесу; если приедет ветеринар – открой двери.

Спустя пару минут Дечебал уже гремел на кухне кастрюлей, переливая часть бульона и ища миску, пока тот разогревался, а Тсера аккуратно поглаживала пса по боку, пытаясь найти в смартфоне информацию о породе.

Она никогда не была собачницей, в их семье трепетно любили кошек. Свободолюбивых и нахрапистых, полосующих руки в мясо, когда что-то приходилось им не по душе. Первую кошку, Жюли, она почти и не помнила – ту забрала глубокая старость в возрасте двадцати четырех лет. Тсере тогда едва исполнилось пять. Второго кота она бы никогда не забыла – ласковое капризное чудовище. Он забирался ей на живот, наминая одеяло когтистыми лапами, щекотал пушистыми белоснежными усами, вылизывая по утрам лицо. И если Тсера не уделяла ему внимания, поднимаясь сей же час, – с громким урчанием прикусывал кожу на щеках, оставляя маленькие точечки-вмятинки. Она помнила, как мама ругалась на Васко, хватая за загривок у самой входной двери – он был жутким охотником и любителем воробьев, – стоило коту выбраться на задний двор, и весь участок был разукрашен пернатыми трупиками. Был… Его сбил грузовик на пятом году жизни.

Она помнила все. Глубокую яму на заднем дворе и нежные лепестки эустомы, оставленной на свежей земле. Помнила, как мир вокруг померк, истошный кошачий крик и визг тормозов. Помнила руки Дечебала, успокаивающе поглаживающие по макушке, и смурного отца, аккуратно опускающего окровавленный мешок в самолично сбитый деревянный ящик с изумрудной шелковой тканью – Васко был его любимчиком.

После этого случая о животных никто не заикался, им казалось, что так они предадут Васко, слишком быстро найдут замену…

Они любили котов. А о собаках никогда и не задумывались.

Тсера подозревала, что пес действительно был породистым: медно-рыжий, с аккуратной черной мордой и грустными светло-голубыми глазами. Уши забавно свисали, и он был бы очаровательным, Тсера непременно умилилась бы этой громадной обворожительной морде, если бы не ужасающая худоба. Рыжий длинный узкий хвост заканчивался черным кончиком, а на груди расцветало белое пятно, шрамом перечеркивающее пространство от ключицы до брюха.

Пес ревностно подставлял то одну щеку, то другую. Тяжело вздыхал, наблюдая за ней из-под полуприкрытых глаз. Иногда его бока начинали судорожно раздуваться, сбивалось дыхание, и тогда сердце Тсеры тревожно замирало, вдох застревал в глотке, а голова кружилась так сильно, что она едва различала силуэты вещей в комнате.

Продержись еще немного. Молю, ты молодец. Просто продержись.

И тогда дыхание его выравнивалось, горячий ком свинца в ее желудке растворялся.

Вскоре она решила, что пес принадлежал к породе родезийский риджбек, а Дечебал вынес небольшой таз с бульоном, сосредоточенно сводя брови к переносице.

– Довольно странно, я не заметил собачьих мисок на кухне Дайчии, пакетов от корма тоже не было…

– Чем тебе плоха та миска, что в руках? – Скосив взгляд на небольшой тазик из нержавеющей стали, Тсера аккуратно отложила телефон на журнальный столик у дивана и удобнее устроилась у бока пса. – Наверняка многие люди не утруждают себя покупкой чего-то особенного для питомца, да и кормить его могут со стола, тебе ли не знать.

Пристальный взгляд Дечебала скользнул от сестры к псу, и он опустился рядом, удобнее перехватывая миску у дивана. Кобель тут же замер, на мгновение его глаза остекленели, а затем он резким рывком поднял голову, почти забросил ее в миску, жадно глотая жирный бульон с небольшими кусочками потрохов. Дечебал тепло улыбнулся, осуждающе покачал головой:

– Никакого воспитания.

Не успел кобель ополовинить миску, как дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стену, и на пороге замерла заваленная сумками Эйш. Дечебал тут же выпрямился, едва не уткнув пса в миску носом.

Тсера никак не успела отреагировать на приезд подруги – из-за ее спины вышел солидный человек в возрасте, в его руках был широкий серый чемодан из стали. Представившись ветеринаром, он сразу перешел к делу.

В жизни Тсера не находилась в такой суматохе.

Голос воодушевленной Эйш отскакивал от потолка, разносился эхом по громаде дома. И когда в угол гостиной, шурша неподвижными перепончатыми крыльями, спланировала дохлая летучая мышь, Тсере показалось, что она догадывается, кто явился виновником столь стремительной кончины. Такими темпами они избавятся от рукокрылых уже к концу недели без вызова служб.

– О моя самая продаваемая писательница, ты ведь уже го… – Сбросив навешенные на оба плеча сумки, Эйш шумно выдохнула, смахнула идеально уложенный вьющийся локон со лба и выпрямилась, подняв глаза на сидящую на диване Тсеру. Взгляд скользнул по замершему Дечебалу, а затем по пытающемуся дотянуться до миски голодному псу. – Я думала, снова будет кот. Нет? Прошу вас познакомиться, Бужор Бачу – прекрасный джентльмен, спасший меня от