Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

Не раскаивался, даже морды пристыженно не отвернул…

Она аккуратно перевернула бутылку, поставила на пол и направилась в кухню за тряпкой. Стоило убрать лужу сразу, пока суетливая Эйш или энергичный Дечебал не оставили на каменных плитах свои зубы. Под потолком кухни что-то громыхнуло, казалось, содрогнулся весь дом. Тсера снова задрала голову, недовольно цокнула языком по нёбу. Такими темпами ей скоро будет нечего продавать. Бедный дом, бедные летучие мыши… Стоило вручить подарок Эйш как можно скорее.

Пока она искала тряпку среди полупустых, покрытых плотным слоем пыли и грязи бутылок с моющими и чистящими средствами, пока аккуратно выбредала из кладовки и шагала к дивану, брезгливо вытянув руку с попахивающей гниением тряпкой, пес исчез.

Внутренности сжало, накатило ощущение ужасного, неизбежного. Тряпка выпала из пальцев.

– Орион!

Ответом ей была тишина. А по ступням босых ног потянуло холодным сквозняком, лизнуло косточки, покрывая тело гусиной кожей. Тянуло из коридора, Тсера направилась туда быстрым шагом.

Неужели бедная собака вернулась в привычную оранжерею? Неужели тетушка была настолько жестока, что пес всегда жил там и лишь то место считал единственным безопасным? Когда она дошла до узкой кишки коридора, загибающейся к запасному выходу, тревога вскочила на загривок, полоснула по глотке стальными когтями, выбивая из нее шумный резкий выдох.

Дверь была открыта.

На мгновение Тсера заколебалась: в зеленой короткой пижаме, босая… А затем нервным, дерганым шагом приблизилась к двери и выглянула наружу.

Как он вышел? Еще пару часов назад пес едва мог стоять… Тсера видела его ярко-рыжий силуэт у массивного каменного забора, огибающего территорию широким, невероятно громадным кругом. Заплетающиеся следы утопали в сугробах, Орион несколько раз падал – это было заметно по глубоким широким провалам в снегу. Но там, где сейчас шатался едва способный стоять пес, все вокруг было разукрашено в алый, и Копош с ужасом поняла, что это кровь. Яркая, она парящими каплями окрашивала снег, проедала его у самых лап пса. Что, если они перекормили его? Что, если желудок не выдержал и лопнул, а пес умирает от внутреннего кровотечения, извергая море крови?

Она выбежала на мороз. Ступни обожгло холодом, злой северный ветер взметнул в воздух пряди волос, бросил их в лицо, хлестнул по заслезившимся глазам. В одной пижаме она неслась к границе забора. Задыхающаяся от страха, пропитанная им. Сзади раздался крик Дечебала:

– Тсера, сумасшедшая!

– Верни ветеринарного врача, с Орионом что-то не так!

– Погоди, хотя бы обуйся!

Она проигнорировала его, пропустила мимо ушей грязное ругательство – пес был совсем рядом. Он крупно дрожал, стоя на одном месте и низко опустив голову, шатался, словно чумной, слышался хруст и его влажные хрипы.

Тсера не успела ничего рассмотреть, упала в сугроб рядом, пытаясь подхватить его на руки. И слабость накрыла ее с головой, мир пошатнулся, а в ушах зашумело. Пальцы, сжимающие Ориона поперек брюха, словно ударило током.

Это была не его кровь. Россыпь алых бусин окрашивала все вокруг на несколько метров, будто разочарованный творением художник швырнул в снег свою кисть. У трясущихся от слабости лап пса лежал труп крупного зайца. Тушка еще не успела остыть и, исходя легким паром, подергивалась в такт жадным рвущим движениям собачьих зубов, глядя помутневшими глазами-бусинами в пронзительно светлое небо. Почувствовав касание, Орион медленно оторвался от своей добычи, повернул в ее сторону голову. И на мгновение Тсере показалось, что он вцепится ей в глотку. В глазах – необузданный голод, настоящее безумие. Словно он не бешеный, нет, выползший из самого чистилища, из адского пекла. Наваждение размылось, а затем и вовсе стерлось, когда тот счастливо взвизгнул, уткнулся окровавленной мордой в ее лицо, заставляя хрипло выдохнуть и брезгливо отшатнуться, падая на лопатки в сугроб. На губах появился привкус крови, снег прилип к голой коже, и она застонала, пытаясь удержать в себе содержимое желудка, рот уже наполнился вязкой горькой слюной.

Грязно выругавшись, Тсера резким, почти злым движением вбила руки в снег и принялась растирать его по лицу, сзади уже слышался скрип чужих ботинок.

– …не уверен, господин Бачу, он только что съел зайца. Нет, труп не кажется разложившимся… Да, точно свежий, от него идет пар.

Качаясь, Орион снова повернул морду к трупу ушастого, и Тсера, превозмогая брезгливость и отвращение, потянула его на себя, пытаясь убрать подальше от мяса, которое пока что было ему запрещено.

Никогда бы она не подумала, что маленькое тельце зайца может содержать столько крови – она была всюду, весь пес был покрыт багровыми разводами. Шерсть его слиплась неровными клочьями, еще больше проступили обтянутые кожей кости… Брат поравнялся с ними, вяло тронул носком ботинка остывающую лапку зайца и угрюмо нахмурился:

– То есть ничего критичного? Нет, он много не съел, прошу меня простить, одну минуту. – Прижав к сотовому ладонь, Дечебал отвел руку в сторону и опустил взгляд на озябшую, выстукивающую зубами нервную дробь сестру. – Тсера, он жрет кровавый снег…

Копош редко позволяла себе грязно выражаться. Но сегодня она просто шла ва-банк. После очередного ругательства Дечебал усмехнулся и поспешил попрощаться с доктором, чтобы взвалить на руки вымотанного пса:

– А ты бедовый парень, а? Ничего, девчонкам такие по душе, будешь грозой улицы и собачьим сердцеедом. Ну съел бы он лишнего, ну проблевался бы. Знаешь, что такое пневмония?

Она не знала и знать не хотела. За всю свою жизнь старшая Копош болела лишь трижды. Но каждый раз так, словно готовилась отдать Господу душу.

– За-зан-н-не…

– Сама задница.

Он беззлобно осклабился, а Тсера выскочила из снега и припустила в дом. Снежинки таяли на коже, ледяная пижама давно стала влажной. Не будь Дечебала дома, она бы сняла ее на ходу. Не хотелось травмировать психику брата и после выводить его из недельного запоя.

И он прекрасно ее понял – быстро занес Ориона следом. Собака расслабленно болталась в его руках безвольным кулем, перетекая при каждом шаге, заставляя Дечебала останавливаться, чтобы перехватить ее поудобнее.

– Если ты наблюешь в доме, убирать будешь сам, так и знай.

Стоило положить его в комнате Тсеры, и Орион прикрыл выцветшие глаза, переходя на мирное сопение. Еще бы, нажраться успел от души. Вот только где и как он достал зайца?

Дечебал словно прочел ее немой вопрос в хмуром взгляде, ответил неспешно:

– Стоит проверить забор на целостность – он сам не сумел бы поохотиться, а следов рядом было много, заметила? Весь снег измазали. Возможно, на участок наведываются волки, ты просто их спугнула воплями.