Гончар из Заречья - Анна Рогачева

небольшим кувшинчиком. - Ого, с добычей! - улыбнулась она, заглянув в наше лукошко. - И немаленькой. Молодцы. - Повезло сегодня, - ответила я. - И я не с пустыми руками, - сказала соседка. Она поставила кувшин, достала из-за пазухи два тёплых яичка в тряпице. - От моих несушек. И молочка козьего парнишке на подрастание. Вижу, дело у вас спорится, силы нужны. Я хотела отказаться, но Анфиса махнула рукой: - Не гневи меня. Взаимно всё. Я семян тебе дам, ты мне руками поможешь. Приходи завтра, потолкуем. - Спасибо, - сказала я, и это «спасибо» было за всё: за яйца, за молоко, за предложение о завтрашнем разговоре, которого мне так не хватало. - Обязательно приду. - После обеда, - кивнула она и засеменила дальше по тропинке.

Дома, растопив печь, я приготовила ужин. Мелкую рыбку - в душистую уху, крупную, обмазанную яйцом и завернутую в лопух, - закопала в золу. Пока всё готовилось, я подогрела в кружке молоко.

- Пей, - сказала я Ярику. - Чтобы кости крепли. Он пил медленно, с важным видом, и я видела, как это простое тепло разливается по нему, согревая не только тело. Ужин в тот вечер был тихим. Мы ели запечённую рыбу, которая таяла во рту, и хлебали уху, чувствуя, как она возвращает силу каждой клеточке.

Поужинав, мы с Яриком вышли на улицу, чтобы перед сном глотнуть ночного воздуха. Я машинально подняла глаза к трубе - но её контур терялся в темноте, и никакого дымка видно не было. Только холодное сияние первых звёзд и чёрный вырез крыши против неба.

- Ничего не видно, - заметил Ярик, следуя за моим взглядом.

- Да, малыш. Не видно.

Я обняла его за плечи, и мы стали просто смотреть. На тёмную массу нашего огорода. На бледную ленту тропинки, на отблеск далёкой воды. Дом за спиной был тёплым и тёмным, как гнездо. И не нужен был видимый дымок - его присутствие угадывалось в тепле, идущем от бревенчатой стены, в запахе хлеба и золы, который висел вокруг нас.

- Пахнет нашим, - сказал Ярик, вдыхая полной грудью.

- Так и есть, - согласилась я. - Это и есть самый главный знак. Запах своего дома. Его не увидишь, но его ни с чем не спутаешь. Я почувствовала, как он прижался ко мне, и поняла, что именно он стал центром всего этого огромного, тёмного мира.

Вдруг мой взгляд упал на поленницу у стены сарая. Она была почти пуста - лишь несколько щепок и одно кривое полено.

- Ой, - вырвалось у меня. - А ведь завтра утром печь топить будет нечем. Совсем за делами забыли. - Так мы сейчас! - Ярик тут же встрепенулся, готовый к ночному подвигу. - Не сейчас, - удержала я его. - Темно. Завтра, с первым светом, первым делом - в лесок за валежником. Это будет наша первая задача. Без дров - ни завтрака, ни чаю. Запомнил? - Так точно, - кивнул он с полной серьёзностью, уже строя в голове план похода. - Вон там, за пряслом, сухих сучьев много. Я видел. - Вот и хорошо. Значит, спим. Завтра большой день: и дрова запасти, и к Анфисе сходить, и семена в землю отпустить. Мы ещё немного постояли, слушая, как где-то далеко, в лесу, кричит сова.

Спалось нам в тот вечер мягко и особенно сладко. Жизнь налаживалась.

Глава 11

Мы проснулись с первым светом, и выйдя на крыльцо, вдохнули свежий, по-весеннему мягкий воздух. Трава стояла зелёная, влажная от росы. Мы взяли верёвки и отправились к опушке леса за валежником. Ярик вёл меня к знакомому месту за пряслом, где лежало много сухих, выбеленных временем веток. Мы работали быстро и молча, связывая их в аккуратные вязанки. Возвращались уже по просохшей тропе, неся наше «утреннее сокровище» - без него наш очаг замолчал бы к вечеру.

Позавтракав простой кашей, я сказала Ярику:

- Собирайся. Пойдём к Анфисе Петровне. Договорились о деле потолковать.

Дом Анфисы стоял чуть поодаль и выглядел ухоженным. Резные наличники на окнах были подкрашены, крыльцо подметено. Она вышла нам навстречу.

- Заходите, заходите, голубушки, - засуетилась она. - Я как раз самоварчик ставлю.

Её изба поразила меня с первого взгляда. Она выглядела сказочно. На полках, вместо привычной пустоты,