Мажор. Это фиаско, братан! - Айская

В этот момент к нам с визгом притормозила машина. Из него выпрыгнули Марк и Стас.

— О-о-о, герои дня, вас бы на доску почёта! — Марк картинно похлопал. — Матвей, ну ты зверь. Слушай, — он подошел ближе к Матвею и как бы невзначай бросил, глядя на меня: — А как там наш уговор? Ставки-то после такого шоу выросли, бро.

Матвей мгновенно напрягся, его взгляд похолодел, а рука непроизвольно сжалась в кулак.

— Ой, заткнись, Марк, — процедил Матвей.

— Да ладно тебе, не кипятись. Мы вообще-то по делу. Настя! — Стас бесцеремонно прервал Марка, ослепив меня своей голливудской улыбкой. — Раз уж ты теперь официально в элите, пора это отметить. Сегодня вечером у меня в загородном доме тусовка. Только свои, никакой лишней шушеры. Матвей, привози свою... сестренку. Покажем ей, как отдыхают те, у кого в кармане золото, а не медь.

Марк подмигнул мне:

— Приходи, Насть. Будет весело.

— О чем это Марк говорил? — спросила я, когда ребята запрыгнули обратно в машину и умчались. — Какой еще «уговор»?

Матвей нервно прошёл по волосам рукой и отвел глаза в сторону, рассматривая проезжающие мимо машины.

— А, это... Это наше, мужское, — бросил он подчеркнуто небрежно. — Перетирали насчет Дэна. Ерунда, короче. Забудь. Так что, поедешь на тусовку? Тебе не помешает немного расслабиться после этого ада.

Я посмотрела на него, пытаясь поймать его взгляд. Интуиция вопила, что он лжет, но этот его защитнический тон и разбитые костяшки сбивали с толку, заставляя верить, что хоть кто-то в этом мире может быть на моей стороне.

Глава 13

Настя…

Загородный дом Стаса напоминал ожившую картинку из фильма о жизни «золотых» детей: панорамное остекление, ядовито-синяя подсветка бассейна и бесконечный поток дорогих тачек, припаркованных прямо на газоне.

«Ну и, что ты здесь забыла? Ты здесь как бабочка в банке с формалином, Настя», — шептал внутренний голос, пока я поправляла шелковое платье, которое Матвей заставил меня надеть.

— Выходим, «сестренка». И прекрати дергаться, — Матвей перехватил мою ладонь и усмехнулся, глуша мотор своего «Порше». — И сними это выражение лица «я сейчас всех убью». Просто расслабься, мы пришли веселиться.

— О-о-о, триумфальное явление! — Марк картинно поклонился, сверкнув часами, которые стоили как моя почка. — Настя, ты сегодня просто разрываешь шаблоны. Матвей, бро, ты проделал колоссальную работу. Она почти не кусается?

— Попробуй — узнаешь, — отрезал Матвей, смеясь.

Внутри царил хаос элитного пошива. Музыка била по перепонкам, в центре зала кто-то уже танцевал на столе, а на диванах вовсю шла игра в «Правду или действие». Мы присели к остальным. Бутылка дорогого виски крутилась по мраморному столу, и взгляды всех присутствующих то и дело замирали на мне.

— Настя, — Стас хитро прищурился, когда горлышко замерло напротив меня. — Правда или…

Договорить он не успел. Толпа расступилась, и в круг бесцеремонно вошли Элина и Дэн. Элина выглядела так, будто только что сошла с подиума в аду, а Дэн — с темным пятном на скуле — сверлил Матвея взглядом, в котором читалось обещание скорой расправы. Они буквально втиснулись между нами на диван, заставляя меня прижаться к Матвею.

— Ой, тут что, вечер благотворительности продолжается? — Элина картинно прикрыла рот ладонью, оглядывая моё платье. — Матвей, ты молодец. Отмыл, причесал... Но, Настенька, ты же понимаешь, что даже если свинью нарядить в шелка, она всё равно будет искать корыто?

— По себе судишь, Элина? — я откинулась на спинку дивана, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Смелая какая, — Элина прищурилась, её голос стал похож на шипение гадюки. — Ты здесь только потому, что Матвею стало скучно.

— Волкова, закрой фонтан, — процедил Матвей. — умнее будешь казаться.

В этот момент Дэн, не отрывая ненавидящего взгляда от Матвея, холодно бросил:

— Котовский, ты думаешь, что всех переиграл? Ты привёл её сюда, чтобы что-то доказать? Ставки на твой «проект» уже зашкаливают.

Челюсть Матвея сжалась так, что заиграли желваки. Он вскочил, схватил Марка за локоть и буквально потащил его в сторону кухни.

— На пару слов, Марк.

Я же практически осталась одна под прицелом глаз Элины и Дэна. Чувствовала, что меня сейчас вырвет от этого пафоса, встала якобы в поисках туалета.

— Стас, а где здесь туалет?

— Первый этаж, прямо по коридору, а потом направо.

Не дойдя до места, замерла в тени коридора, когда из кухни донесся яростный голос Матвея:

— Ты что, совсем берега попутал, Марк?! Зачем ты притащил Дэна и Волкову? Ты же сам сказал: «без всякой лишней шушары»!

— Да забей ты, Котовский! — голос Марка был вызывающе спокойным. — Дэн и Волкова пришли подогреть интерес. Весь универ хочет видеть, как ты выиграешь этот гребаный спор и «колючка» окажется в твоей постели. Не порти мазу, бро.

Мир вокруг меня пошел трещинами. Спор. Ставка. Постель.

Вся его защита, разбитые костяшки, бабушкина квартира — всё это было лишь частью гребаного спора на моё унижение? Я рванула прочь, не разбирая дороги, и в дверях со всего размаху врезалась в Элину.

— Надо же, приблуда всё еще здесь, — Элина подошла вплотную, обдавая меня запахом тяжелого парфюма. — Узнала, что ты просто лотерейный билет для Матвея? Ты для него — способ самоутвердиться, не более.

— Элина, — я посмотрела ей прямо в глаза, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — От тебя так несет дешевой желчью, что тут дышать стало нечем. Даже освежитель для туалета пахнет приятнее, чем твой рот, когда ты его открываешь. Пойди, прополощи его шампанским, может, хоть на минуту станешь похожа на человека. Сгинь с дороги! — я попыталась её оттолкнуть, но Элина вцепилась мне в плечо.

— Ах ты, дрянь! — другой рукой, она замахнулась, но я была быстрее.

Я вцепилась ей в волосы и с силой толкнула к стене. Вся ярость на Матвея, на ложь, на этот гнилой мир выплеснулась в одном движении. Мы повалились на пол, сбивая подносы с бокалами. Я била её, как боксёрскую грушу, не чувствуя боли в своих руках, выплескивая всё то унижение, которое копилось во мне все эти дни.

— Настя! Перестань! — Матвей подлетел и буквально оторвал меня от Элины, которая уже просто визжала от ужаса.

Я развернулась и со всей силы, вложив всю свою обиду, влепила ему пощечину. Звук удара был громче музыки.

— Не смей меня трогать! — вскрикнула и бросилась к выходу.

На улице среди шума музыки и гама толпы, расталкивая всех на своём пути, я почти добежала до ворот, задыхаясь от слез. Как внезапно мою руку