Мажор. Это фиаско, братан! - Айская

со мной? — голос Дэна напоминал рычание цепного пса. — В клубе — ладно, застал врасплох. Но у Стаса... Он выставил меня посмешищем перед всей элитой. Котовский возомнил себя бойцом? Он думает, если у него папаша ворочает миллионами, то ему можно безнаказанно чесать кулаки о моё лицо? Я вырву ему хребет и скормлю ему.

Элина издала тихий, сухой смешок, который прозвучал как шелест змеиной чешуи.

— Терпение, Дэн. Грубая сила — это десерт, а мы еще даже не приступили к основному блюду, — она подалась вперед, и в её глазах вспыхнул холодный азарт. — Ты думаешь, Матвей бегает за этой шмарой привокзальной из-за великой любви? Окстись, это Котовский. — она сделала глоток кофе. — На кону — его репутация и чертов «Порше». Весь универ уже сделал ставки. Марк и Стас зажали его в тиски этим спором. Матвей Котовский не привык проигрывать, особенно когда на него смотрят сотни глаз. Он сделает всё, чтобы затащить свою новоиспеченную «сестренку» в постель. Это его билет к триумфу и способ показать всем, кто здесь альфа-самец.

— А мне что с этого? — прищурился Дэн. — Мне нужно его сломать. Физически и морально. Чтобы он больше не мог смотреть на людей без страха. Ты предлагаешь просто смотреть, как он её... как он её поимеет?

— Именно, — Элина приложила палец к губам, призывая его к тишине. — Сейчас мы не вмешиваемся. Пусть Настюша верит в его искренность, пусть растает от его «заботы». Чем выше она взлетит в своих мечтах о «принце», тем болезненнее будет падение в грязь. — Элина откинулась на спинку дивана. — Матвей добьется своего — у него нет выбора, его эго не позволит ему стать лузером перед всеми.

— А дальше? — Дэн подался вперед, его дыхание стало тяжелым. — В чем прикол ждать?

Элина хищно улыбнулась, обнажая идеально белые зубы.

— А дальше наступит финал нашей пьесы. Как только Матвей выиграет спор, у Марка и Стаса будет видеозапись. Доказательство победы, так сказать. Мы сделаем так, что этот файл попадет к нам... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Видео их «семейной близости» разлетится по всем чатам университета, а если эта мышь разозлит меня ещё больше, то видео будет во всех соцсетях. В одну секунду Настенька превратится в посмешище, в дешевку которая спит со своим «сводным братом» и кто знает, может это всё из-за бабла.

Волкова открыла сумочку, достала зеркальце и помаду, продложила говорить, параллельно крася губы:

— А Матвеюшка... окажется в центре такого скандала, что его идеальная жизнь разлетится на куски.

Дэн медленно кивнул, осознавая масштаб задуманного.

— И пока он будет тонуть в этом дерьме, пытаясь отмыться и разобраться, кто его слил…

— Ты правильно мыслишь, друг мой, — подхватила Элина, и её голос стал жестким. — Пока он будет метаться между яростью и всеобщим позором, Матвей станет уязвимым. Вот тогда он — твой, Дэн. Делай с ним что хочешь. Уничтожь его, растопчи, преврати его лицо в кровавое месиво — мне плевать. Я получу его обратно сломленным и выброшенным всеми, кроме меня. А ты получишь свою месть за каждый пропущенный удар.

Дэн медленно расплылся в оскале, который не предвещал ничего хорошего. Он протянул руку и накрыл ладонь Элины своей.

— Мне нравится твой стиль, Волкова, — коротко отрезал Дэн. — За месть. Жестокую и очень личную.

— Тогда договорились, — Элина убрала помаду обратно. — За самую громкую премьеру этого сезона. За крах «Золотого мальчика» и его маленькой боксерши.

Глава 17

Настя…

Мышцы гудели так, будто по мне действительно проехался танк — и не тот, что тренирует в зале, а настоящий, многотонный. Каждое движение отзывалось тупой болью, а бинты, которые я только что размотала, оставили на костяшках красные следы. Я толкнула тяжелую дверь «Black Box», мечтая только об одном: доползти до дивана и провалиться в сон.

Но вечер решил, что приключений мне мало.

У самого тротуара, в наглом нарушении всех правил парковки, сверкал отполированным боком «Порше». Матвей стоял рядом, прислонившись к капоту и скрестив руки на груди. Вечерний свет фонарей ложился на его плечи, превращая его в ожившую рекламу роскошной жизни.

— Твоя карета подана, Кнопка, — негромко произнес он, стоило мне подойти ближе. — Садись, отвезу тебя домой.

Я остановилась, покрепче перехватив лямку сумки. Усталость делала мой язык еще более острым, чем обычно.

— Слушай, Котовский, у тебя что, навигатор сломался? — я смерила его холодным взглядом. — Твой мир — там, за чертой города, в особняках богатого посёлка. А мой — здесь. Оставь меня в покое. Я прекрасно доберусь до квартиры на своих двоих, или на одиннадцатом автобусе, если повезет.

Я демонстративно прошла мимо него, чувствуя, как он провожает меня взглядом. Мои ноги после тренировки Танка напоминали две переваренные макаронины, но я гордо выпрямила спину и зашагала к остановке.

Спустя минуту рядом послышался низкий, вкрадчивый рык мотора. «Порше» медленно полз вдоль бордюра, подстраиваясь под мой шаг. Окно плавно опустилось.

— Насть, ну не будь ты такой колючей, — донесся из салона голос Матвея. — У тебя уже ноги подкашиваются. Я видел, как ты на ринге едва не споткнулась.

— Я не споткнулась, а проводила маневр уклонения! — бросила я, не поворачивая головы.

— Ага, очень эффектный маневр. «Танк» чуть не прослезился от «грации», — он тихо рассмеялся. — Кстати, про «Танка»... И про этого «Рыжего». Они на тебя так смотрели весь спарринг, будто ты — последний кусок стейка в голодный год. И остальные тоже... Глаз не сводили.

Я мельком глянула на него. Матвей крепко сжимал руль, и, несмотря на легкий тон, в его голосе промелькнуло что-то новое. Какая-то странная, почти мальчишеская досада.

— Ты что, Котовский... — я замедлила шаг, не в силах скрыть ехидства. — Ты что, ревнуешь меня к парням из «Black Box»? К Стахову и Рыжему?

Он на секунду отвел взгляд, а потом снова посмотрел на меня. В полумраке салона его глаза казались совсем темными.

— Допустим. Видеть, как они на тебя пялятся, пока ты выкладываешься на ринге — то еще удовольствие. Мне хотелось лично зайти и напомнить им, что смотреть можно, а... — он осекся.

Я сделала вид, что очень заинтересована трещиной на асфальте, но предательская улыбка сама собой коснулась моих губ. Это было так глупо. И так... приятно?

— Насть, ну правда, — Матвей остановил машину прямо напротив остановки. — Садись. Я ведь не кусаюсь. И я просто хочу знать, что ты доехала в безопасности, а не заснула в автобусе на плече у какого-нибудь пьяного деда. Пожалуйста.

Он произнес это «пожалуйста» так