Мажор. Это фиаско, братан! - Айская

— Матвейка-а, ну что ты за кислый вид? — раздался капризный, тягучий голос Элины. — Бедный мой мальчик, тебе бы в больницу сходить.

Волкова возникла как галлюцинация, пахнущая «Tom Ford» и стервозностью.

Прежде чем успел выбросить сигарету, она обвила мою шею руками, как удав, и впилась в губы влажным, жадным поцелуем. Я попытался её отпихнуть, но боковым зрением заметил движение. Всего в трех метрах, застыла Настя. Она смотрела на нас, и в её взгляде я увидел то, чего боялся больше всего — окончательное разочарование и молчаливое «я так и знала». Она просто кивнула сама себе, словно подтверждая какую-то свою теорию о моей гнили, и быстро ушла.

— Пошла вон, Элина! — я с силой оттолкнул её, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Настя! Это не то!

Выбежал на улицу следом, но она уже скрылась. Зато меня перехватили Марк и Стас.

— О-о, Котовский! Вчерашняя вечеринка — была просто треш! Сначала Макаркина Волковой волосы выдрала, потом ты Дэну всёк, — Марк заржал, хлопая меня по плечу. — Что-то твоя «сестрёнка» от тебя бегает.

— Это фиаско, братан, — картинно вздохнул Стас. — Признай поражение, Матвей и гони ключи от Porsche.

— Кто сказал, что я проиграл? — медленно поправил воротник своего пиджака, надевая маску ледяного циника. — Время спора еще не истекло. А теперь свалите с глаз, пока я не вспомнил, что именно из-за вас у меня сегодня такое паршивое настроение.

Я бросил их и потопал на парковку. Прыгнул в тачку, выжал газ. Проехал пару кварталов и вдруг увидел её — она сидела на остановке, ссутулившись. Я затормозил, врубил аварийку прямо перед троллейбусом.

— Настя, садись в машину. Давай поговорим, — я опустил стекло.

— Езжай Котовский, на три буквы, — она даже не повернулась. — Я опаздываю на тренировку. Там мне хотя бы будет по кому ударить законно. Отвали.

Она продолжала сидеть на скамейке, полностью игнорируя меня. Я заглушил мотор, вышел из машины и просто сел рядом с ней на обшарпанную скамейку.

— Окей. Раз ты не хочешь в мою тачку, я поеду с тобой на твоем троллейбусе. Пока мы не поговорим, я от тебя не отстану. Можешь хоть за боксировать меня до смерти прямо здесь.

Глава 15

Настя. …

Я сидела на этой обшарпанной скамейке, вцепившись в ремень сумки так, что пальцы побелели.

А прямо перед нами, перегородив тротуар так, что даже муравью пришлось бы обходить, стоял его «Порше». И тут на горизонте появилась «тяжелая артиллерия».

Бабуля с хозяйственной тележкой и массивным деревянным костылем двигалась на нас со скоростью поезда. Дойдя до машины, которая преградила ей путь, она не стала церемониться.

БАЦ! Костыль со звоном приложился по двери «Порше». Я почти физически почувствовала, как у Матвея дернулся глаз. Но он... он даже не шелохнулся.

— Ишь ты! — прошамкала она на всю улицу, обдавая нас праведным гневом. — Понакупали корыт, ироды! Ни пройти, ни проехать честному человеку! Весь тротуар перегородил, паразит какой-то! Весь город в этих придурках! Я б этому хозяину сейчас по роже треснула, не глядя, чтоб в следующий раз в гараже свою жестянку держал!

Я замерла, ожидая, реакцию Матвея. Он вдруг состроил самое сочувствующее лицо в мире и активно закивал.

— Вот-вот, бабуль! — неожиданно поддакнул он, глядя на свою же машину с искренним презрением. — Совсем стыд потеряли эти мажоры. Поставил свой тазик и думает, что пуп земли. Треснуть бы ему по роже хорошенько, чтобы правила выучил, а? Совсем народ не уважают!

Бабка на секунду замолчала, явно не ожидая такой поддержки от парня в дорогом пиджаке.

— И не говори, милок! — подхватила она, погрозив кулаком в сторону лобового стекла. — Я б ему не только по роже, я б ему все фары его бесстыжие палкой перебила! Нашлись тут, хозяева жизни…

Я не выдержала. Несмотря на всю тяжесть в душе, я прыснула в кулак. Котовский, поддакивающий бабке, которая только что приложила его машину — это было слишком. Улыбка на секунду, но всё же промелькнула на моем лице. Бабка тем временем тяжело опустилась на скамейку рядом со мной, всё еще недовольно сопя. Она прищурилась, разглядывая мое лицо.

— Ой... Деточка, а это что ж у тебя с личиком? Ссадины такие... Кто ж тебя так? — она уставилась на мою ссадину на скуле. — Неужто этот охламон? — она кивнула на Матвея, у которого под глазом расцветал сочный фингал от Дэна и красовался пластырь. — Вижу, и у него физиономия вся в синяках. В аварию, что ль, попали? Или вы подрались соколы?

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но Матвей меня опередил. Он приобнял себя за плечи, состроил жалобную мину и кивнул в мою сторону.

— Да какая авария, бабуль… — вздохнул он, косясь на меня со смесью обожания и притворного страха. — Избила она меня, потому что, она мне нравится, а я ей нет. Характер у неё — кремень, а рука — как у Валуева. Видите, как за любовь страдать приходится?

Бабуля понимающе хмыкнула, оглядев меня с ног до головы.

— Ну, такая может. Видная девка, строгая. Ты, милок, терпи. За такую и в бубен получить не грех.

Бабка понимающе хмыкнула, погрозила мне пальцем — мол, «не балуй», — и начала подниматься.

Не знаю, что на меня нашло в тот момент. Наверное, этот его дурацкий самосарказм на секунду пробил мою броню.

— Ладно, — буркнула я, вставая. — Поехали. А то я реально опаздываю уже.

Матвей просиял, как начищенный самовар. Он галантно открыл мне дверь, и как только я села, мы услышали сзади сочный звук плевка.

— Тьфу на вас, паразиты! — крикнула вслед бабуля, осознав, кто на самом деле хозяин машины. — Ишь, спелись, хахали!

Мы ехали в сторону «Black Box». В салоне пахло таким напряжением, что я чуть приспустила окно. Матвей пытался выглядеть непринужденно, но я видела, как он то и дело бросает на меня взгляды.

— Настя, насчет вчерашнего поцелуя... И поцелуя Элины, она на меня сама набросилась… — начал он, но я его перебила.

— Не надо, Матвей. Поцелуй, вечеринка, ваш дурацкий спор... Ты думаешь, если ты пошутил перед бабкой, я всё забыла? Ты — лжец. А доверие — это не то, что восстанавливается после одной удачной шутки.

— Я не лгал про то, что чувствую, — тихо сказал он. — когда сказал бабке, что ты мне нравишься.

— Нет, ты лгал во всем остальном! —