Мажор. Это фиаско, братан! - Айская

— Ладно. Только потому, что я устала и мне лень ждать автобус, — дернула ручку двери и нырнула в прохладную глубину кожаного салона.

В машине пахло его парфюмом — чем-то дорогим, древесным и тревожащим. Матвей тут же нажал на газ, и мы плавно влились в поток машин.

— Пристегнись, чемпионка, — негромко сказал он.

Когда наши пальцы случайно соприкоснулись у защелки ремня, по коже пробежал короткий электрический разряд. Я быстро отдернула руку и отвернулась к окну, надеясь, что в темноте он не заметит, как бешено забилось мое сердце. И это точно было не из-за тренировки.

Прохладный воздух в салоне «Порше» и мягкий свет приборной панели на мгновение убаюкали мою бдительность. Я даже начала думать, что за всем этим пафосом Матвея, скрывается настоящий человек. Но иллюзия рассыпалась в пыль, стоило ему заговорить.

— Насть, — начал он, и его голос стал слишком серьезным, деловым. — я хочу поговорить о споре…

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось в два раза быстрее, но уже не от симпатии. В висках застучала кровь.

— Заткнись, Матвей, — процедила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я не хочу слышать об этом дерьме.

— Это клеймо на мне, понимаешь? Весь универ ждет, чем это закончится.

Я застыла, глядя прямо перед собой на дорогу.

— Матвей, закрой рот. Я не хочу об этом слышать. Ни единого слова.

— Нет, выслушай! — он прибавил газу, и машина рванула вперед по пустынной улице. — Я предлагаю компромисс. Давай просто... подыграем им. Пусть Марк, Стас и все остальные думают, что у нас... связь. Настоящая. Я скажу им, что всё случилось, и выиграю этот чертов спор. Тебе ничего не придется делать. Просто не опровергай.

Я почувствовала, как пальцы до боли впились в ручку моей спортивной сумки. Кожа на ней жалобно скрипнула.

— А взамен... Насть, я дам тебе любую поддержку. Финансы, защита, любые проблемы до конца жизни — я решу всё. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Это просто сделка.

В этот момент я едва сдержалась, чтобы не заехать ему по лицу прямо на ходу. Моя рука дернулась, но я лишь сильнее сжала сумку, боясь, что если ударю его сейчас, то просто не смогу остановиться.

— Сделка? — мой голос сорвался на крик. — Ты сейчас серьезно предложил мне продать себя за твое «покровительство»? Ты реально думаешь, что я — товар, на который можно приклеить ценник?

Он резко вывернул руль, сворачивая во двор, и его костяшки на руле побелели.

— Ты думаешь, я это ради куска этого железа делаю!? — он тоже перешел на крик, и в его голосе прорезалось неприкрытое отчаяние. — Я не собираюсь выглядеть проигравшим неудачником перед этими идиотами.

— Значит, ты поставил свою тачку на то, чтобы затащить меня в постель? Ну ты и гнида, Матвей! — я повернулась к нему, чувствуя, как на глазах закипают слезы ярости. — Ты же говорил... Что я тебе нравлюсь! Ты же смотрел на меня так, будто я для тебя что-то значу!

Матвей ударил ладонью по рулю и резко нажал на тормоз у подъезда. Машина клюнула носом. Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах настоящий огонь — злой и болезненный.

— Да ты и правду мне нравишься! — выкрикнул он мне прямо в лицо. — Нравишься, черт возьми! Сильно, понимаешь? Настолько, что я не знаю, куда деться от этого чувства! Но я не могу просто прийти и сказать: «Ребята, я влюбился, спор отменяется». Они меня сожрут, да и тебя за одно! Я пытаюсь спасти и себя, и нас!

— Нас? — тихо, но отчетливо переспросила. — Никаких нас нет! Если ты считаешь, что любовь и поддержка покупаются ложью и сделками, то ты ничего не понимаешь.

— Настя, стой! — он попытался схватить меня за руку, но я вырвалась.

Я выскочила на тротуар и с такой силой хлопнула дверью его «Порше», что звук эхом отразился от стен панельных многоэтажек. Не оборачиваясь, я побежала к подъезду, слыша, как за спиной снова взревел мотор его машины. Внутри всё дрожало. Он сказал, что я ему нравлюсь, что он влюбился... но какой ценой?

Глава 18

Матвей…

Я вдавил педаль газа так, будто хотел пробить пол своего «Порше». Двигатель взревел, и машина сорвалась с места, оставляя за собой лишь запах жженой резины и обрывки моего достоинства.

Ветер свистел в ушах, но мои мысли кричали еще громче.

— Идиот! — я орал в пустоту салона, срывая голос. — Ты что устроил? Ты что ей наплел?! — Какой же ты конченый кретин, Матвей!

Я летел по ночной Москве, не разбирая дороги.

— «Сделка», — выплюнул я в пустоту салона. — Я реально предложил ей сделку? Повел себя как последнее чмо. Вписался в эту дичь с Марком и Стасом... Ради чего? Ради того, чтобы потешить эго? — я сбросил скорость до шестидесяти и просто пополз по набережной.

В голове по кругу крутился наш разговор. Каждое слово Насти было как удар под дых — точный, профессиональный, выбивающий из меня весь этот пафос.

— «Я влюбился»... — скривился, вспоминая свои же слова. — Жесть. Матвей, ты реально это выдал? Чуваку двадцать четыре года, он перегулял со всеми топовыми телками города, и тут — на тебе! Развелся на эмоции перед девчонкой из боксерского зала.

Я никогда ни одной девки не говорил таких слов. Для меня «любовь» всегда была темой для дешевых сериалов или разводом, чтобы затащить очередную девицу в постель. А тут меня как током шибануло. И ладно бы просто сказал, так я же в ту же секунду предложил ей «сделку». Чисто по-нашему, по-мажорски: купить её ложь, чтобы спасти свой статус.

— Тьфу, бл@ть, ну какой же блудняк... — ударил ладонью по рулю. — Если я солью этот спор, Марк и Стас меня просто поднимут на посмешище. Ладно, я, как-нибудь это вывезу! Да и хрен с этой тачкой, если она достанется Марку. Но они ведь и Настю потом заклюют, это же дно полное будет.

Но, сука, как вспомню её слезы... В груди так жмет, будто мне туда не сердце засунули, а гирю из её спортзала. Я не хочу проигрывать, мой эгоизм орет: «Матвей, выруливай ситуацию, заставь её подыграть!». Но другая часть меня, которую я раньше и не знал, шепчет: «Ты её теряешь, придурок. И никакой Порш её не заменит».

Часа три я нарезал круги по ночному городу, сжигая