Мажор. Это фиаско, братан! - Айская

я повернулась к нему. — Ты поспорил на меня, Матвей! Я для тебя была просто квестом, пунктом в списке достижений. А теперь... ты хоть понимаешь, какой абсурд происходит? Твой отец и моя мама живут вместе.

Я горько усмехнулась.

— Мы не можем быть вместе, даже если бы я тебя простила. Ты — золотой мальчик с бездонной картой, я — девчонка из спального района, которая пахнет боксерскими бинтами и дешевизной. Мы из разных миров, которые столкнулись только из-за того, что наши родители решили сойтись. Если мы начнем что-то... это будет катастрофа для всех.

— Мне плевать на миры, Насть.

— А мне нет, — отрезала я, быстро моргая, чтобы слёзы не потекли. — Потому что когда твой «мир» решит, что я ему надоела, я останусь с разбитым сердцем. А ты просто найдёшь очередную дурочку!

Мы затормозили недалеко от «Black box». Я буквально выскочила из машины, не оглядываясь, чувствуя, как внутри всё дрожит. Потянулась за дверную ручку и впечаталась в выходящего «Шута». Свое прозвище он оправдывал на все сто: острый язык, и способность учуять чужой конфуз за километр.

Он медленно, с наслаждением, поднял руку и постучал пальцем по циферблату своих электронных часов.

— 18:10, — пропел он, сощурившись от удовольствия и преграждая мне путь. — Опаздываешь, малая. Танк этого не любит. Сейчас начнет гусеницами давить.

— Отвали, Шут! — огрызнулась я, проскакивая мимо него в душное нутро зала. — Без тебя тошно.

«Шут» закинул спортивную сумку на плечо и пошёл дальше, а я влетела в помещение. Атмосфера была густой, хоть топором руби. На ринге «Рыжий», методично вколачивал серию ударов в лапы «Танка». Макс в углу создавал свистящий аккомпанемент прыжками на скакалке, а еще пара ребят глухо лупили тяжелые мешки, от которых по залу шел низкий гул.

— Да, опоздала! Пробки! Апокалипсис! Такого больше не повторится! — выпалила я, чуть ли не задыхаясь.

Но вместо привычного рыка «Танка» в зале воцарилась противоестественная, вакуумная тишина. Свист скакалки оборвался. Рыжий застыл с поднятыми руками. Все взгляды переместились мне за спину, и в них читалось нечто среднее между шоком и классовой ненавистью.

Макс опустил скакалку и ехидно прищурился:

— Ну да, «пробки»…. Понятно теперь, на чем ты добиралась, малая.

Я медленно обернулась. Прямо в дверях, подпирая косяк с таким видом, будто он зашел прицениться к этому подвалу, стоял Матвей. В руках он держал мою спортивную сумку, которую я оставила в его машине.

— Ты ее в машине забыла, — невозмутимо произнес он. Его голос, бархатный и уверенный, разрезал спертый воздух зала, как скальпель.

Я подошла и рывком забрала сумку, чувствуя, как щеки начинают пылать. Мы замерли на мгновение — я, взъерошенная и злая, и он, со своей почти идеальной внешностью и этой невыносимой, едва уловимой улыбкой в уголках губ.

— Кнопка! — голос «Танка» громом отозвался от стен. Он даже не смотрел в нашу сторону. — У тебя ровно сто восемьдесят секунд, чтобы материализоваться на ринге в полной экипировке. Время пошло.

Я пулей улетела в раздевалку. Пока я переодевалась, в зале началось самое интересное. Матвей, вместо того чтобы уйти, решил провести «экскурсию». Он медленно обходил зал, рассматривая плакаты и инвентарь.

— Слышь, парень, — донесся до меня голос Макса. — У нас тут на таких, как ты, аллергия. Твой парфюм забивает рецепторы, ребята по мешкам мазать начинают. Может, припаркуешь свой «лоск» где-нибудь подальше?

— Ничего, — не остался в долгу Матвей, остановившись напротив него, говоря с той самой интонацией, от которой у меня обычно чесались кулаки. — Немного эстетики вашему подвалу не повредит. Глядишь, и техника у кого-нибудь выправится от созерцания прекрасного.

Парни переглянулись, явно не ожидая от «мажора» такой зубастой подачи. «Танк», который всё это время наблюдал за перепалкой, вдруг спрыгнул с ринга и подошел к Матвею. Он посмотрел на его разбитую бровь и ссадины на руках.

— Если так любишь махать кулаками, пришел бы в зал, — буркнул Стахов, скрестив руки на груди. — Чем по подворотням морду подставлять.

Я вышла из раздевалки, уже в шортах в майке и с обмотанными бинтами, и сразу запрыгнула на ринг. «Танк» кивнул мне, натягивая лапы.

— Поехали, Кнопка. Отрабатываем серию: джеб, кросс, уклон. И поживее, чтобы я не заснул.

Я начала работать. Но это была катастрофа. Мои ноги, обычно легкие, стали свинцовыми. Вместо четких ударов получались какие-то неуклюжие тычки. Матвей стоял у канатов, прислонившись к столбу, и не сводил с меня глаз. Моя обычно четкая координация куда-то испарилась. Я пропустила элементарный замах «Танка» и едва не влетела лицом в его плечо.

— Да что с тобой сегодня?! — рявкнул «Танк», когда я в очередной раз споткнулась на ровном месте. — Ты как парализованная кошка!

Он остановился, перевел взгляд с меня на Матвея и обратно. В его глазах промелькнуло понимание, смешанное с раздражением.

— Слышь, мажорик, — обратился он к Котовскому. — Сделай одолжение, избавь нас от своего присутствия. Свали, не стесняй свою девушку. Она из-за твоего присутствия вообще в пространстве потерялась. Иди, жди ее за дверью, или где вы там, принцы, обычно обитаете.

Мы с Матвеем отреагировали мгновенно. Это был словно идеальный, отрепетированный синхрон, от которого в зале снова стало тихо:

— МЫ НЕ ПАРА!!! — крикнули мы в унисон, глядя прямо на «Танка».

Рыжий, сидевший на скамейке, картинно схватился за сердце:

— Ой, ну всё, я верю! Именно так все «не пары» и кричат — хором, с одинаковым выражением лица и ссадинами из одной аптечки.

Я готова была провалиться сквозь ринг прямо в преисподнюю.

Глава 16

Элина и Дэн…

Элина яростно размешивала сахар в крошечной чашке, словно пыталась проткнуть дно фарфора. Её идеальный маникюр опасно постукивал по столу. Напротив неё, развалившись в кожаном кресле и вытянув свои тяжелые ноги, сидел Дэн. Его лицо всё еще украшали «сувениры» после последней встречи с Матвеем, и каждый раз, когда он морщился, в его глазах вспыхнул недобрый огонек.

— Поверить не могу, — прошипела Элина, сверкнув глазами. — Эта дворняжка... эта нищебродка в растянутых трениках реально вообразила, что может просто так зайти на мою территорию? Она ударила меня, Дэн и не один раз! Сбила корону прямо перед всеми! А Матвей... он бегает за ней, как побитый щенок, забыв про всё на свете. Про статус, про меня, про приличия!

Каждое упоминание имени Матвея заставляло его челюсть сжиматься до боли, он подался вперед, отчего его кожаная куртка скрипнула.

— Твоя корона Волкова, меня мало колышет, — пробасил он. — Ты зачем меня сюда позвала, поплакаться? Ты понимаешь, что он сделал