Освобожденный - Харпер Слоан

руке у Мэддокса Локка. Не могу дождаться подарка. Здесь совсем нечего делать веселого. Когда он разворачивает это, я вижу плащ — такой же, какой в тот день, когда с меня срезал человек из скорой. Мне хочется улыбнуться.

Я не улыбался с тех пор, как мамочка уснула, когда в её машину врезался грузовик. Я не хотел улыбаться. Но теперь могу. Моя сила вернулась, и я могу помочь мамочке и моим девочкам.

— Спасибо, Мэддокс Локк.

— Пожалуйста, Коэн Кейдж.

Он садится рядом со мной и помогает завязать плащ на шее. Приятно снова ощущать свою магию. Когда у меня не было плаща, а мамочки не было рядом, мне было очень страшно. Я не говорил папочке, но мне не нравилось бояться.

— Ты понимаешь, что происходит?

Я качаю головой.

— Я знаю, что папочка в больнице, потому что мамочка спит, а мои сестрёнки вышли у неё из животика.

— Верно, Си. И прямо сейчас твоему папочке нужно быть рядом с ними, потому что они очень в нём нуждаются. Я знаю, ты очень сильный, так что и ты им понадобишься, но маленьким парням нельзя спать в больницах, так что я побуду с тобой немного. Если можно?

— А я всё ещё смогу увидеть папочку и наших девочек?

Мэддокс Локк улыбается, и я улыбаюсь в ответ, но не знаю, почему мы улыбаемся.

— Да, приятель. Твой папочка выйдет сюда, как закончит разговор с врачом, и тогда мы подумаем, как увидеть твоих девочек.

— Хорошо! Спасибо, Мэддокс Локк. Я рад, что ты вернулся.

Теперь мне лучше. Я натягиваю края плаща на плечи и закрываю глаза, чувствуя, как он натягивается на спине. Глубоко вздохнув, я открываю глаза и жду папочку, чтобы мы могли позаботиться о наших девочках.

Мы не смогли увидеть моих девочек сразу. Папочка выходит и обнимает меня очень долго. Я вижу его каждый день, и каждый день он обнимает меня так. Иногда он сжимает так сильно, что даже немного больно, но мне это нравится. Папочкины объятия всегда прогоняют мою грусть.

— Папочка, я увижу своих девочек сегодня?

Он широко улыбается, но всё ещё выглядит сонным. Если бы мамочка не спала, она бы заставила его вздремнуть, чтобы он не был ворчуном.

— Да, Си-Мэн. Держу пари, сегодня мы это устроим. Я скоро поднимусь к ним, так что спрошу врача, можно ли что-нибудь придумать. Как думаешь, нормально, если Мэддокс посидит с тобой, пока ты навещаешь мамочку сегодня? Только пока я схожу к твоим сестрёнкам?

— Хорошо, папочка. Я хорошо позабочусь о мамочке, пока ты пойдёшь к Лайле и Лин. — Мне очень хочется увидеть сестёр, но я хочу провести время с мамочкой.

— Лайла и Лин, да? — он улыбается, и впервые за много дней его улыбка не выглядит грустной.

— Да!

Он снова обнимает меня, затем поднимает, чтобы отвести к мамочке. Мэддоксу Локку стало очень скучно, пока я разговаривал с мамочкой, так что я позволил ему поиграть в «Flappy Birds» на моём iPod. Я очень смеялся, когда он так разозлился, что швырнул мой iPod. Особенно когда он позвонил тёте Ди и попросил её заехать в магазин купить мне новый.

— Прости, что сломал твою игрушку, Коэн, но Ди скоро привезёт тебе новую… Эй, давай это останется между нами?

— Мэддокс Локк, тебе повезло, что мамочка не видела, как ты устроил истерику, а то тебе бы пришлось очень долго сидеть в углу. — Я смеюсь, когда его лицо краснеет, как у мамочки, когда папочка что-то шепчет ей на ухо.

— Верно. Не хотелось бы сидеть в углу, дружок. Я зайду в ванную, помни, не трогай никакие провода, хорошо?

Я жду, пока он зайдёт в ванную, прежде чем снова посмотреть на мамочку. Она такая красивая, когда спит, даже с этими шишками и ссадинами. Она всё равно самая красивая мамочка на свете.

— Я люблю тебя, мамочка. Ты проснёшься и будешь так гордиться папочкой и мной. Я ел все овощи и убирал за собой беспорядок. Иногда я остаюсь у тёти Челси. Только когда тёте Иззи нужно работать и всё такое. Не знаю почему, потому что тётя Иззи просто играет на компьютере. Тётя Челси не всегда знает, что со мной делать. Она тоже много плачет, но говорит, что это гормоны. Я о них раньше не слышал, но надеюсь никогда не заболеть. Хочу, чтобы ты проснулась, мамочка.

Она не просыпается.

Но я продолжаю надеяться.

— Скоро я увижу своих сестрёнок. Папочка сказал, они совсем маленькие, но я всё равно буду их любить.

Я глубоко вздыхаю, пододвигаюсь очень близко к мамочке, не трогая её проводов, и начинаю шептать слова, которые, как я знаю, обрадуют её.

— Что ты поёшь, Коэн?

Я слышал, как Мэддокс Локк вернулся из ванной, когда я был в середине песни, но не мог остановиться. Мамочке нужно услышать все слова, чтобы поправиться.

— Пою папочкину песню. Он поёт её ей каждый день. Он сказал, что мамочка слышит, как он поёт, и будет знать, как сильно он её любит, так что я пою мамочке его песню, чтобы она знала, как сильно я её люблю. Ты знал, что наша любовь поможет ей поправиться? — я широко улыбаюсь Мэддоксу Локку, потому что знаю, что прав. Скоро она проснётся, и это будет благодаря нашей любви.

— Знаешь, думаю, ты что-то понял, дружок. Почему бы не научить меня словам, чтобы я помог тебе?

Не знаю, сколько мы здесь сидим, но Мэддокс Локк помогает мне петь папочкину песню для мамочки так много раз, что я сильно устаю, и засыпаю.

Глава 13

Грег

Мне приходится задержаться у двери палаты Мелиссы, услышав слова Коэна, обращённые к Мэддоксу. Меня никогда не перестаёт поражать, насколько идеален мой сын. Я даже не могу представить, что он чувствует. Не только из-за ситуации с Мелиссой, но и из-за того, что последние две недели ему приходилось жить у Иззи и Акселя, иногда у Челси. Он ни разу не пожаловался, ни единого чёртова слова, но в глубине души я знаю, что он напуган. Чёрт, я и сам напуган до полусмерти. Если бы я мог держать его рядом каждую секунду, я бы так и делал, но между Мелиссой и девочками я разрываюсь. Нас разделяет всего два этажа, но кажется, будто между нами океан.

Сегодня утром я получил лучшую новость с начала этого кошмара. Отёк мозга у Мелиссы полностью сошёл. Врачи продолжают твердить, что