Освобожденный - Харпер Слоан

раз, когда собираюсь проехать перекрёсток, я слышу громкий гудок, за которым следует крик Коэна на заднем сиденье. Проверив машину впереди и видя, что она на достаточном расстоянии, я даже не успеваю бросить взгляд в зеркало на следующую за мной, как уже вижу её.

Краем глаза я замечаю красную вспышку, прежде чем слышу скрежет, грохот, скрип и звуки сталкивающегося металла и стекла. Я чувствую, как крошечные осколки стекла из моего окна впиваются в кожу. Ремень безопасности резко натягивается и впивается в тело. Вся моя левая сторона будто в огне, горит так, что в глазах темнеет.

Это занимает всего секунду, но в этот момент я думаю о маленьком мальчике на заднем сиденье, молясь, чтобы с ним всё было в порядке. Молюсь, чтобы на маленьких девочек, растущих в безопасности моего живота, это не повлияло. И думаю о красивом мужчине, который не справится, если что-то случится с его семьёй.

— Ко… эн… — выдыхаю я, когда машина перестаёт двигаться. Мой мозг отчаянно пытается понять, где я и почему не могу открыть глаза. Борюсь с каждой клеточкой своего существа, которая велит мне просто отпустить себя и исчезнуть.

Я изо всех сил пытаюсь оставаться в сознании, пытаюсь бороться с болью и страхом. Умоляю своё тело двигаться, что бы просто добраться до Коэна. Я нужна ему, и мне нужно знать, что он в порядке.

Я знаю, что осталось недолго. Чувствую, как моё тело медленно немеет, а всепоглощающая боль начинает отступать, когда каждая часть тела становится мне чужой. Глаза продолжают беспорядочно вращаться, будто они больше не прикреплены. Зрение теряет цвета, сменяясь чёрным и серым, паутина небытия сжимается и утягивает меня прочь.

— Нет… Ко… эн… люблю…

Прямо перед тем, как онемение добирается до моей головы, я слышу самый прекрасный звук на свете.

Я слышу, как Коэн отвечает на мою любовь. И хотя он плачет, я знаю — он жив и знает, что я люблю его.

Глава 9

Грег

Поездка в больницу — сплошное, абсолютное помутнение. Я не вижу дороги. Не чувствую ничего, кроме сокрушающей душу боли. Моя семья, мой смысл жизни вне досягаемости, и меня не было рядом, когда они нуждались во мне.

Мой разум перестал мыслить рационально километров десять назад. Слова Бека всё ещё звучат в голове, как царапающая пластинка.

Авария.

Выглядит плохо. Доставили вертолётом.

Я чувствую, как страх овладевает мной. Неважно, как сильно я умоляю и прошу, молюсь и снова умоляю, — мне кажется, будто часть меня умерла, когда он произнёс эти слова.

Незнание и страх, но лучик надежды, который пробивается сквозь тьму, — единственное, что не даёт мне рассыпаться.

Это и мысль о том, что Коэн будет нуждаться во мне… и что я буду нуждаться в нём.

— Мы почти на месте, брат.

Акселю не нужен мой ответ. Чёрт, я даже не уверен, что способен сейчас говорить.

Вижу поворот к больнице и выпрямляюсь на сиденье. Когда сквозь деревья показывается кирпичное здание, я кладу руку на ручку двери. Как только чувствую, что его грузовик замедляется, я отстёгиваю ремень. И в тот самый момент, когда вижу двери приёмного отделения, дверь открывается, и я выпрыгиваю из кабины.

К счастью, Аксель уже сбрасывал скорость, когда я прыгнул из движущегося грузовика, так что при приземлении не было никакого сопротивления, и я рванул что есть мочи к стеклянным дверям.

Я слышу, как Аксель кричит и ругается позади меня, но даже не останавливаюсь. Моё тело управляет мной, пока разум отказывается думать. Единственная мысль, на которую я способен сейчас, — найти моего мальчика, а затем жену.

Пожилая женщина за стойкой видимо сжимается, когда я почти ломаю стену, врываясь в больницу. Её глаза на секунду расширяются, прежде чем она берёт себя в руки и сглаживает выражение лица.

— Чем могу по..

— Мелисса и Коэн Кейдж. Моя семья… пожалуйста, — выдыхаю я, даже не давая ей закончить. Я чувствую прохладный воздух на мокрых щеках — слёзы снова текут ручьём.

Она опускает взгляд, быстро бросает взгляд обратно на меня и возвращается к компьютеру.

— Сэр, я не вижу…

Я обмяк от облегчения, когда Аксель говорит рядом со мной:

— Мелисса Кейдж, мэм. Доставлена вертолётом примерно пятнадцать минут назад. Её сын, также и его сын, Коэн Кейдж, должен был прибыть на скорой либо вскоре после неё, либо чуть позже. Пожалуйста, позвоните и узнайте, где он может найти свою семью.

Даже когда его рука снова ложится мне на плечо, я ничего не чувствую. Та твёрдая сила, которую он пытается передать мне, полностью теряется в моей панике. Я оглядываюсь, молясь, что увижу Мелиссу и Коэна в одном из многочисленных кресел в помещении. Молясь, что это какая-то больная шутка и с моей семьёй всё в порядке.

— Грег, пошли.

— А? — я смотрю на озабоченное лицо Акселя, понимая, что пропустил остаток разговора.

— Пошли. Коэн уже здесь, его осматривают, и эта милая медсестра, Люси, проводит нас к нему. — Он указывает на медсестру, стоящую у стойки и смотрящую на меня с таким же выражением заботы, как и у Акселя.

Мне не нужно повторять дважды. Как только я слышу, что вот-вот обниму своего мальчика, чувствую, как сердце начинает биться чуть быстрее. Мысль о том, что меня бы не повели к нему, если бы он был серьёзно ранен, помогает страху немного отступить.

Я наблюдаю, как молоденькая медсестра качает хвостиком в такт каждому быстрому шагу. Мне всё время хочется обогнать её и кричать имя Коэна, пока не найду его, но каждый раз, когда я начинаю идти слишком быстро, Аксель откашливается и хватает меня за руку. Мне хочется ударить его по чёртовой руке за то, что он заставляет меня идти с этой нелепой скоростью. Мы должны бежать — нет, мчаться — по коридорам.

— Сюда, мистер Кейдж, — говорит медсестра Люси, открывая дверь в одну из палат приёмного отделения.

Я делаю шаг к задернутой занавеске. Слышу движение, но не голос своего мальчика. Адреналин по-прежнему бурлит в теле, требуя мчаться, но теперь, столкнувшись с неизвестностью за этой синей преградой, я парализован страхом.

— Иди. Сейчас. Я найду кого-нибудь, кто сможет дать информацию о Мелиссе, и вернусь в зал ожидания, посмотрю, не приехал ли ещё кто-то. — Аксель подталкивает меня и уходит обратно по коридору.

Сделав глубокий вдох, я протягиваю руку и раздвигаю занавес. Я бы не смог сдержать рыдание, которое вырывается наружу, даже если бы попытался.

— Папочка! —