Освобожденный - Харпер Слоан

Одного этого взгляда достаточно, чтобы моё тело окаменело от леденящего страха. Что-то определённо пошло не так.

— Кейдж, — отвечаю я почти механически.

— Грег! О, Боже. Грег… — она начинает рыдать, и мне требуется всё самообладание, чтобы не рухнуть на золотой тротуар Свэя в бесформенную массу.

— Ди, — выдыхаю я. У неё может быть простая причина для расстройства. Наверняка это ерунда.

— Держ… держись. Дай… дай я передам Беку. — Её слова срываются, дыхание прерывается, прежде чем я слышу, как телефон берёт Бек.

— Слушай меня, брат.

Я киваю, хотя знаю, что он не видит. Всё моё тело вот-вот отключится. Я просто смотрю на Акселя и умоляю его сделать так, чтобы мои страхи оказались напрасными. Его обычно загорелая кожа бледна, а глаза полны тревоги и… боли.

НЕТ! Нет, о Боже… НЕТ!

— Грег, я сейчас скажу тебе кое-что, и хочу, чтобы ты держался, как бы тяжело это ни было. Аксель готов помочь тебе. Позволь ему.

— Просто скажи, — умоляю я.

— Произошла авария, Грег. Мелисса и Коэн… Господи, Коэна увезли на скорой в больницу. Насколько я смог выяснить у одного из первых медиков оказывавшим помощь на месте, он не серьёзно ранен.

Я закрываю глаза. Знаю, что мой сын в порядке, но это облегчение мимолётно, когда я понимаю, что он замолчал и не упомянул, как дела у моей беременной жены.

— Джон Беккет, скажи мне прямо сейчас, что моя жена, моё чёртово сердце, в порядке. Скажи прямо сейчас, что Мелисса, Коэн и мои девочки в порядке! — я даже не пытаюсь стереть слёзы, катящиеся по лицу. Аксель кладёт руку мне на плечо, предлагая поддержку.

— Её пришлось эвакуировать вертолётом, Грег. Тебе нужно позволить Акселю доставить тебя в больницу как можно скорее. Это… это выглядит плохо.

Я роняю телефон, слыша, как он разбивается о тротуар, и лишь когда уже сижу в грузовике Акселя, который несётся по шоссе, то понимаю, что те ужасающие вопли, которые я слышу, исходят от меня.

Глава 8

Мелисса

Двумя часами ранее

Мне грустно, что Грега не будет со мной на вечеринке. Я знаю, он сказал, что сделает всё возможное, но понимание того, почему его вызвали, сводит меня с ума. Вернее, я имею в виду, кто стоит за причиной этого вызова. Все знают, какая ужасная эта миссис Хатчинс. Она положила глаз на всех мужчин в «Корпус Секьюрити». Я даже не удивлюсь, если она пыталась заигрывать с открыто гомосексуальным Дэйви. Грег сто раз говорил мне, насколько она раздражает, и я знаю, он пробудет там дольше, чем хотел бы.

Я не притворяюсь, что понимаю, почему они держат её в качестве клиентки, но доверяю своему мужу, поэтому окажу необходимую поддержку, даже если его сейчас нет рядом.

Я подъезжаю к перекрёстку, поправляю ремень, чтобы он не впивался в живот, и глубоко вдыхаю. Нет никакого смысла переживать из-за ситуации, которую я не могу контролировать. Знаю, это мои гормоны сводят меня с ума. Серьёзно, я знаю, что Грегу не интересна вечеринка в честь будущего ребёнка. Чёрт, если бы не безумие, бушующее сейчас в моих жилах, я бы, наверное, сама посмеялась над мужем, которого тащат на праздник для беременной жены. Знаю, ему всё равно; он сделал бы это только потому, что я хочу, чтобы он был там.

— Мамочка, а мне тоже дадут подарки?

Я отрываю взгляд от светофора, который в нескольких машинах впереди всё ещё красный, и смотрю в зеркало заднего вида на отражение Коэна.

Я улыбаюсь, глядя на его взлохмаченные каштановые волосы, которые пора было стричь ещё несколько недель назад, — растрёпанные, точно, как у Грега в последнее время. Его карие глаза, всегда яркие от нерастраченной энергии, и эта кривая улыбка никогда не перестают растапливать моё сердце. Мне мгновенно хочется разрыдаться от силы моей любви к этому малышу.

— Мамочка, у тебя смешное лицо, как будто сейчас заплачешь. Ты собираешься плакать? Мне не обязательно получать подарки. Я могу подождать до дня рождения, если ты их забыла. А у тёти Иззи будет торт? Я люблю леопардов. Мы можем купить моим девочкам леопардов, чтобы подходило к их простыням? — его улыбка становится шире, и он энергично трясёт головой.

— Я люблю тебя, ты это знаешь? — спрашиваю я, улыбаясь ему ещё раз, прежде чем вернуть взгляд на дорогу: свет наконец-то зелёный.

— Знаю. Я потрясающий.

— Да, это точно, — смеюсь я, ожидая, когда тронется машина впереди. Клянусь, сегодня просто кошмарные пробки. Похоже, всем сегодня нужно куда-то ехать.

— Мы можем купить лодку? Надеюсь, тётя Иззи взяла большой торт. Я съем его весь и стану большим, как Мэддокс Локк.

— Коэн, ну ты и смешной. Почему бы просто не называть его Мэддокс? — Коэн уже так давно зовёт Мэддокса полным именем, что я и сама пару раз чуть не сделала. Все считают это милейшей привычкой, но, честно говоря, это просто ещё одна странная частичка логики Коэна, которая делает его самым крутым ребёнком на свете.

— Потому что.

— Потому что почему?

— Потому что Мэддокс Локк круче, и это заставляет меня улыбаться. Мэддокс Локк смешной. Он сказал мне, что однажды я стану большим мальчиком, и мне нужно смотреть, как ведёт себя папочка, чтобы я мог быть самым лучшим мужчиной на свете, прямо как папочка. Он говорит, что это ключ к тому, чтобы быть супергероем. Мэддокс Локк хранит свои секреты под замком. Он мне так сказал. Но иногда он открывает их и рассказывает мне некоторые. Так что он — Мэддокс Локк.

Мне пришлось оторвать взгляд от дороги и посмотреть на него. Я никогда не замечала, чтобы они с Мэддоксом вели достаточно долгие разговоры для всего этого. Мэддокс по большей части тихий и задумчивый. Я всегда знала, что в нём живёт глубокая боль, и, хотя для девочек не секрет, что у него есть серьёзно скрытая мягкая сторона, я впервые слышу о такой связи между ним и Коэном.

— Знаешь, возможно, он в чём-то прав.

— Я знаю.

Я улыбаюсь, возвращая внимание на дорогу, когда мы наконец начинаем продвигаться через перекрёсток, который уже давно стоит в пробке.

— Эх, нужно что-то делать с этими пробками, — бормочу я себе под нос. Они образуются на этом перекрёстке, кажется, уже годы. Светофор, который был последней попыткой снизить загруженность, лишь усугубляет всё. Никто ни на что не обращает внимания.

Как