Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур

Это была не косметика. Не пластика. Это была трансформация изнутри. Метаболизм. Как будто та спящая сила, которую он вытягивал через поцелуи, не просто уходила к нему. Она циркулировала. Она очищала меня на выходе. Убирала все человеческие недостатки, все следы уродства.

И самое чёртово комичное, самое дурацкое и невозможное, мне это начало нравиться.

Не просто изменения. Его поцелуи.

Первые дни я ждала их со страхом.

Потом, с привычной апатией.

А потом, я начала ждать их с дрожью. Не со страхом.

С предвкушением.

Это было физически приятно. Да, это был захват. Да, это было подавление. Но в этом была мощь. В этом была сила. В этом был вкус. Дым, пепел, дикая древность, который теперь не казался чуждым. Он казался родным. Как будто моё тело, эта новая, улучшенная версия меня, узнавала его и отвечала. Когда его губы касались моих, когда его руки сжимали мои плечи, внутри что-то пробуждалось. Не демоническая половина. Что-то более глубокое, более базовое. Животное. Примитивное.

А голос внутри кричал. Каждый раз. Он бушевал, он матерился, он требовал сопротивления.

ТЫ ДАЁШЬ ЕМУ ПИТАТЬСЯ С ТЕБЯ, КАК С КОРОВЫ! ТЫ ДОЙНАЯ ТВАРЬ! ВСТАНЬ И ДАЙ ЕМУ В ЛИЦО !

Но я не давала ему в лицо.

Я зажмуривалась и позволяла этому происходить. И после каждого поцелуя, после того, как он отстранялся с тем же жадным, триумфальным взглядом, я чувствовала себя лучше. Сильнее.

Не опустошенной. Наполненной. Как будто он не только брал, но и давал что-то обратно. Очищенную энергию. Силу без яда.

Однажды, после особенно долгого, почти невыносимо интенсивного поцелуя, он отстранился и просто посмотрел на меня. Его глаза пылали, но не голодом. С чем-то вроде, удовлетворённого любопытства.

— Ты меняешься, — сказал он просто.

— Да, — ответила я, и мой голос звучал не хриплым и сломанным, как раньше, а низким, почти бархатным. Я касалась своих губ. Они были полными, чувственными. Не моими губами. — Я становлюсь красивой. Это из-за тебя?

— Из-за твоей силы, — он ответил, его глаза анализировали каждую деталь моего лица. — Которая циркулирует. Я беру сырую, неоформленную энергию. Твоё тело, твоя человеческая форма, фильтрует её, превращает в что-то более гармоничное. И отдаёт обратно остатки. Ты становишься чистым сосудом. Более эффективным. Более привлекательным.

Привлекательным.

Слово застряло в голове.

Он сказал это как факт. Но оно отозвалось внутри горячей, странной волной.

ПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫМ?! ТЫ СЛЫШАЛА ЭТО?! ОН ТЕБЯ КАК СОБАКУ ТРАНСФОРМИРУЕТ ДЛЯ СВОИХ НУЖД! ВСТАНЬ И СКАЖИ, ЧТО ТЫ НЕ СОБАКА!

Но я не сказала.

Я просто смотрела на него. И чувствовала, как эта новая, красивая Яна, эта чистый сосуд, хочет, чтобы он снова приблизился. Чтобы снова почувствовать этот жгучщий контакт.

— Это мне нравится, — сказала я тихо, почти шёпотом, признаваясь не ему, а себе. — Мне нравится, как это чувствуется. И как я выгляжу теперь.

В его глазах промелькнула искра.

Что-то сложное. Что-то почти человеческое.

— Ты адаптируешься, — произнёс он. — Твоя человеческая половина учится получать пользу от демонической. Это интересно. Возможно, это путь. Не бой и сопротивление, а симбиоз.

СИМБИОЗ?! ТЫ СЛЫШИШЬ ЭТОГО УРОДА?! ТЫ СЛИВАЕШЬСЯ С НИМ! ТЫ ПРЕДАЁШЬ САМУ СЕБЯ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ!

Голос вопил. Но его крики становились тише. Как будто моё новое, улучшенное тело, моё новое, принимающее сознание, создавали барьер между ним и мной. Он был всё ещё там. Он бушевал. Но он был дальше.

Арсанэйр наблюдал за моим внутренним конфликтом с холодным интересом.

— Он всё ещё кричит? — спросил он.

— Да, — ответила я, касаясь своего теплого, бархатного лица. — Но тише.

Он почти улыбнулся. Это было страшно.

Он ушел, оставив меня перед зеркалом.

Я смотрела на новое лицо. На красивое, почти совершенное лицо. На глаза, которые теперь были ярко-зелеными, как драгоценные камни. На губы, которые помнили его поцелуи.

СЛАБАЧКА

Прошипел голос, уже без той ярости, но с бесконечным презрением.

ТЫ ПРОДАЛАСЬ ЗА КРАСИВУЮ ОБЛОЖКУ. ТЫ НИЧТО.

Я смотрела на свое отражение и не знала, кто была эта девушка в зеркале.

Яна? Демон? Или что-то новое, что рождалось из этой странной, адской метаморфозы.

И самое страшное было то, что мне нравилось то, что я видела.

Мне нравилось быть красивой.

Мне нравилось чувствовать его поцелуи.

И голос внутри, кричащий о предательстве, становился просто фоном.

Неудобным, но терпимым фоном к новой, улучшенной жизни.

Я медленно провела рукой по своей новой, идеальной коже и улыбнулась.

Это была не моя улыбка.

Она была слишком уверенной.

Слишком красивой.

Но она была моей теперь.

√22

Пролетели два месяца. Два месяца этого сладкого, жгучего ада. Два месяца ритуалов и метаморфоз.

Мозг, отравленный новой красотой и странной силой, наконец выдал трезвую мысль: сессия.

Я учусь в университете. Вернее, училась. До того, как мой мир превратился в клетку с демоном.

Стоя перед Арсанэйром в гостиной, я сказала об этом.

— Мне нужно вернуться на учебу. Занятия. Скоро сессия.

Он оторвался от изучения какого-то энергетического узора на стене. Он их видел, я нет. Его огненные глаза скользнули по мне.

Оценивающе.

— Знания. Информация. Инструменты, — произнёс он, словно пробуя слова на вкус. Кивнул. Одним коротким, резким движением головы. — Сила может принимать разные формы. Иди.

И всё.

Ни возражений. Ни, а как же я тут один?

Просто иди.

Как будто я сообщила, что выношу мусор.

Утром, в день Х, я встала на час раньше. Ритуал подготовки стал теперь моим личным священнодействием.

Мой гардероб.

Он больше не был грудой дешёвого, немытого тряпья. Он был арсеналом. Арсанэйр подошёл к вопросу с демонической скрупулёзностью, не жалея моих же, накопленных за годы денег.

—Сосуд должен быть адекватно оформлен, — заявил он, и следующие несколько дней мы, вернее он, выбирали.

И вот результат.

Я стояла перед зеркалом, и отражение сбивало дыхание.

Не Яна. Никогда не Яна.

Черное шерстяное пальто, идеально сидящее по плечам, подчёркивающее новую, прямую линию спины.

Под ним платье.

Не просто платье. Это был тёмно-зелёный шелк, цвет мха или глубины омута. Оно облегало каждый изгиб нового тела.

Узкую талию, округлые бёдра, неожиданно появившуюся грудь не вульгарно, а с убийственным, холодным изяществом.

И юбка. Она была частью платья, до колена, с разрезом сбоку, приоткрывающим полоску кожи на бедре, когда я делала шаг. Я впервые за всю сознательную жизнь надела юбку, которая