Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур

Волосы, эти сияющие волны, были собраны в небрежный, но идеально рассчитанный узел на затылке, выпуская несколько прядок, которые обрамляли лицо, то самое лицо с бархатной кожей и слишком яркими, теперь зелёными, как у хищной кошки, глазами.

Губы естественного, но насыщенного розового оттенка. Никакой косметики, кроме бесцветного блеска. Моя новая кожа в ней не нуждалась.

Я обула туфли на каблуке и вышла из квартиры, не оглядываясь.

Университет встретил меня стеной серости.

Потрёпанные стены, запах пыли, старого паркета и отчаяния. И люди. Серые, уставшие, потрёпанные жизнью люди.

Я прошла по коридору на первую пару, и на меня смотрели.

Смотрели.

Пристально.

Шёпотом перебрасывались за спиной. Но не узнавали. Я была пришельцем. Яркой, опасной птицей, залетевшей в курятник.

На лекции я села с краю. Профессор, читающий монотонно о чём-то бесконечно далёком, пару раз споткнулся взглядом о мою фигуру. Я чувствовала тепло, лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Не нервы. Возбуждение.

Сила? Или просто осознание власти, которую даёт эта красота?

На перерыве я спустилась в буфет купить воды. Стояла в очереди, чувствуя на спине десятки глаз, когда услышала знакомый голос.

— Простите, мы, кажется, где-то… — голос замер.

Я медленно обернулась.

Арсений.

Подонок.

√23

Тот, кто когда-то был центром моей вселенной, а потом так же легко стал её чёрной дырой. Он стоял, держа в руках две чашки кофе, и его лицо было маской полнейшей, глупейшей оторопи. Его глаза, обычно такие самоуверенные, бегали по мне: от лица к волосам, к платью, к каблукам, снова к лицу. Он искал ту Яну. Страшненькую моль. И не находил.

— Яна? — выдавил он наконец. Голос срывался. — Это ты?

Я позволила уголку губ дрогнуть в чём-то, что можно было принять за улыбку. Холодную, отстранённую.

— Арсений, — произнесла я, — Какая неожиданная встреча.

Он проглотил комок. Его взгляд лип к разрезу на моей юбке.

— Ты выглядишь… — он замялся, искал слово, достаточно большое. Не нашёл. — Сногсшибательно. Просто вау.

В его глазах читалось не только удивление.

Там был голод.

СлабАчка

Прошипел внутри голос, но без прежней ярости. С насмешкой.

Смотри, как он облизывается. Хочешь его пнуть, как он тебя?

Я не захотела.

Мне было скучно.

Я взяла свою воду, легким движением заплатив картой.

— Спасибо, — сказала я безразлично и повернулась, чтобы уйти.

— Постой! — он схватил меня за локоть. Прикосновение было горячим, навязчивым. — Давай как-нибудь встретимся? Выпьем зеленого чая? Ты так изменилась, я...

Я медленно опустила взгляд на его руку на своём рукаве. Потом подняла глаза на него. Не злой взгляд.

Пустой.

Как у Арсанэйра, когда он смотрел на насекомое.

— Убери руку, — произнесла я тихо.

Он отдернул ладонь, будто обжёгся.

—Извини. Просто ты…

Я не стала слушать. Развернулась и пошла прочь, чувствуя, как его растерянный, жадный взгляд прожигает мне спину.

После третьей пары, в холле, ко мне подошли двое.

Не из моей группы. Незнакомцы.

Один высокий, уверенный в себе, с ухоженной бородкой. Другой помладше, с дерзкой улыбкой.

— Привет, а мы тебя раньше не видели, — начал первый. — Новенькая?

Я позволила себе улыбнуться.

Не холодно. Заинтересованно.

С лёгким вызовом.

— Можно и так сказать, — ответила я, томно потягивая воду через трубочку.

Мы заговорили.

О пустяках. Они шутили, я смеялась низким, грудным смехом, который заставлял их глаза темнеть. Я ловила их взгляды, скользила пальцами по своему стакану, слегка наклонялась, давая мелькнуть вырезу платья. Это была игра. Простая, примитивная. И я в ней вдруг оказалась гроссмейстером.

И тут я увидела его.

Арсений стоял в десяти метрах, прислонившись к стене. Он смотрел. Его лицо было искажено чем-то уродливым.

Ревностью? Злостью? Унижением?

Его ноздри раздувались, как у быка, видящего красное. Его пальцы сжались в кулак так, что костяшки побелели.

Меня это не испугало. Напротив.

По телу пробежала волна тёплого, тёмного удовольствия. Я нарочно коснулась руки бородача, когда он рассказывал анекдот, и засмеялась громче. И наблюдала, как Арсений содрогается от бессильной ярости.

Вот так, сучка.

Одобрительно проворчал голос внутри.

Дразни быдло. Пусть сдохнет от злости.

Это было забавно.

Я почувствовала, как внутри что-то щёлкает. Не демоническая половина. Моя собственная, человеческая мстительность, которая наконец обрела красивую, смертоносную форму.

Пары закончились. Я собиралась уходить, когда Арсений нагнал меня у выхода. Он был бледен.

— Яна, подожди. Дай тебя проводить. На машине. Поговорить надо.

Я остановилась и медленно обернулась. Смотрела на него, на этого жалкого мальчика в дорогой куртке, который разбил мне сердце.

И что, интересно, такого я находила в нем раньше?

— Нет, — сказала я просто. Без злости. Без эмоций. Как констатацию погоды. — Не надо.

— Но почему?! — его голос дрогнул. — Раньше ты бы на коленях ползала за такой шанс!

Я подняла бровь. Единственное движение на моём безупречном лице.

— Раньше, — повторила я. — Ключевое слово, Арсений. Раньше. Сейчас, нет.

Я видела, как в его глазах что-то ломается. Злость, гордыня, всё это рухнуло, обнажив мелкое, испуганное нутро.

— Ты стала стервой, — выдавил он. — Красивой, но стервой.

Я улыбнулась по-настоящему.

Широко. И это была не та улыбка, которую он когда-либо видел.

— Спасибо, — сказала я искренне. — Лучший комплимент за весь день.

И ушла. Не оглядываясь. Шла по улице, чувствуя на себе взгляды прохожих. Мужские голодные, оценивающие. Женские завистливые, изучающие.

Дома было тихо. Арсанэйр сидел в своей позе у окна. Он не обернулся, когда я вошла, сняла пальто и туфли.

— Ну? — спросил он наконец, его голос был низким, безразличным.

Я подошла к зеркалу в прихожей.

Смотрела на своё отражение.

На девушку, которая одним взглядом сломала зазнавшегося мудака. Которая наслаждалась властью.

— Интересно, — сказала я, не ему, а своему отражению. — Оказывается, знания не единственная сила, которую можно добыть в университете.

Позади меня, в отражении, я увидела, как уголок губ Арсанэйра дрогнул.

Не в улыбку. В нечто, похожее на молчаливое одобрение.

Наконец-то!

Прошипел внутренний голос, и на этот раз в нём не было ненависти. Была снисходительная усмешка.

Наконец-то начала понимать, кто ты королева. Добро пожаловать на трон, слабачка. Пусть и временный.

Я смотрела в глаза своему отражению и видела в них не страх, не неуверенность. Я видела холодный, зелёный огонь.