Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур

Мне действительно стало на него плевать.

На Арсения. На всех них. Плевать с этой новой, красивой, устрашающей высоты.

√24

Прошла ещё неделя.

Университетская серая муть стала привычным фоном, на котором я горела, как сигнальная ракета. И внимание не утихало. Напротив, нарастало. Словно меня включили на полную мощность, и все тараканы выползли из щелей.

Особенно Арсений.

Он теперь не просто смотрел.

Он преследовал.

Как тень.

Сегодня он умудрился " случайно " оказаться в одной со мной очереди в столовой, всем своим телом прижимаясь сзади.

Его дыхание, горячее и липкое, касалось моего затылка. Он что-то бормотал про судьбу и знаки.

Я не обернулась. Просто замерла, вжалась в себя, позволив волне леденящего отвращения окатить меня с головы до ног. Он отступил сам, сбивчиво извиняясь. Но внутри меня что-то заходилось яростным, грязным смехом.

Вот так, стерва , — шипел внутри голос, и в нём сквозило неодобрение.

Терпишь эту моль? Раздави его. Просто развернись и врежь по яйцам этим каблуком. Или позволь мне…

Но я не хотела его раздавливать. Не в этом была суть. Было другое: странное, щемящее любопытство. Как отреагирует он?

Вернувшись домой, я застала ту же картину: Арсанэйр, погружённый в пульсирующие светом узоры в воздухе, которые видел только он. Комната гудела от сконцентрированной энергии. Он искал пути. Всегда искал.

Я не стала переодеваться. Бросила сумку на пол с глухим стуком.

— Арсений, — начала я громко, резко, перебивая тишину его работы. — Он сегодня прижался ко мне в очереди. Дышал в шею. Как последний сталкер. Совсем крышу снесло.

Арсанэйр медленно, будто сквозь толщу воды, оторвал взгляд от энергетических линий.

— И? — произнёс он. Один слог. Ровный, как лезвие гильотины.

И?

Чёрт возьми, и?!

Я ждала чего? Вспышки? Холодного приказа убрать помеху? Хоть намёка на что-то. Что угодно, кроме этого ледяного безразличия! Может, я ждала даже ревности? Глупо, по-человечески глупо, но эта мысль грызла меня сильнее всего.

— И ничего! — выпалила я, чувствуя, как в горле встаёт ком от нелепой обиды. — Он трогает меня, преследует! Все эти взгляды… они как физический удар! Неужели тебя это вообще не колышет? Хоть капельку?

Последнюю фразу я почти выкрикнула.

И тут же возненавидела саму себя за этот срыв, за эту детскую потребность в одобрении, в внимании.

В его внимании.

Арсанэйр встал, вертя в руке карандаш.

Его движение было медленным, точным. Он поднялся и подошёл ко мне. .

— Ты глупа, — произнёс он беззлобно, констатируя факт. — Ты ждёшь от меня человеческих реакций. Ревности. Гнева. Собственничества.

Он остановился в двух шагах, и его взгляд скользнул по мне.

— Ты сосуд. Сосуд, наполняющийся силой. Эта сила, эта новая энергетическая матрица, что формируется в тебе, имеет определённые свойства. Ты излучаешь. Постоянно. Сигнал невероятной мощи и чистоты для низших форм сознания. Для них ты как чистый родник в пустыне. Как магнит для железных опилок. Они не могут не тянуться. Это не твоя " красота ", не твои новые формы. Это биоэнергетический резонанс. Арсений этот, он просто первый и самый настойчивый из многих. Будет хуже.

Его слова обрушились на меня, как ушат ледяной воды.

Не комплимент. Не ревность. Клинический, безэмоциональный анализ.

— Так это не я? — выдавила я, и мой голос прозвучал жалко, по-детски.

О, демон, не слушай его , — закатился внутри едкий, ядовитый смех. Не я. Плачет, что её тело, её новая блядская сущность не при чём. Хочет, чтобы её любили за душевные качества, да? Ха!

Арсанэйр наклонил голову, изучая моё лицо.

— Это ты. Но не та "ты", о которой ты думаешь. Это фундаментальная, энергетическая суть изменений. Они желают не тебя. Они жаждут прикоснуться к источнику силы, даже не понимая этого. Зависнуть на нём, как паразиты. Твоя задача, не потакать им и не возмущаться. Твоя задача, учиться контролировать это излучение. Или использовать его.

— Использовать? — переспросила я, и голос внутри замолк, заинтересовавшись.

— Всякая энергия,инструмент — сказал Арсанэйр, и в его глазах на мгновение мелькнула искра чего-то, похожего на азарт. — Притяжение, страх, желание… это рычаги. Ты чувствовала сегодня власть, когда дразнила его на глазах у других? Это был примитивный, инстинктивный уровень использования. Представь, что будет, когда ты научишься направлять этот "магнетизм" осознанно. Или, наоборот, полностью гасить его, становясь невидимкой.

Он повернулся, чтобы вернуться к своим скрижалям, но бросил через плечо:

— Ревность, это эмоция того, кто сомневается в своей силе или в своём праве обладания. У меня нет сомнений. Ты, мой проект. Мой сосуд. Ничего более. И ничто менее. Теперь иди. Твоя истерика потревожила узлы.

Он снова погрузился в изучение энергии, отрезав меня от себя, как от неинтересного шума.

Я стояла посреди комнаты и чувствовала себя не королевой, а глупой, разряженной куклой.

Он не ревновал. Он даже не рассматривал это как угрозу. Просто констатировал свойства материала.

И тогда голос внутри заговорил снова.

Но не со злостью. С холодной, расчётливой ясностью, которая была страшнее любой ярости.

Ну что, слабачка? Пробило? Ждала, что древнее чудище будет биться в истерике из-за того, что на тебя запал какой-то человеческий таракан? Смешно. Он сказал правду. Ты сосуд. Ты инструмент. И твоя новая фишка, притягивать всякое говно. Так может, перестанешь ныть и начнёшь этим пользоваться?

Я медленно подошла к зеркалу в прихожей. Смотрела на отражение. На яркую, опасную оболочку. На магнит для железных опилок .

Уголок моих губ дрогнул не в улыбку. В нечто более острое. В понимание.

Хорошо, подумала я, глядя в свои зелёные, чужие глаза.

Раз я магнит… Посмотрим, что притянется. И во что это можно превратиться.

Только вот, уходя в комнату, Яна не услышала треск ломающегося карандаша, что крутил в руках Арсанэйр.

Дорогие друзья, буду рада любому отклику

√25

Идея созревала, как гнойник.

Тёмный, горячий и до жути заманчивый.

Арсанэйр назвал меня магнитом. Инструментом. Что ж, раз уж я инструмент, пора найти ему практическое применение. И первым полигоном стал, само собой, Арсений.

Всю следующую неделю я вела себя в универе как обычно.

Холодная, недоступная, слегка презрительная.

Но для Арсения я оставляла маленькие, едва заметные щели в броне.

Микроскопический поворот головы в его сторону,