Любовь(ница) - Ария Тес

он сам аккуратно поинтересовался, все ли хорошо? Я улыбнулась. Глядя в его голубые глаза с зеленым отливом, которые я унаследовала себе, мне был просто улыбнуться и кивнуть. Родителей нужно беречь.

Потом я выхожу на улицу, где за последние два дня получается сделать глубокой вдох. Морозная свежесть проникает в меня и действует, как наркоз. По крайней мере, на время, я буду свободна от огня. Спускаюсь и делаю пару шагов по сугробам. Надо почистить дорожку…

Снег хрустит под моими меховыми валенками. Ава смотрит мультики с мамой. Она сказала, что я могу выйти и подышать, да и вообще, не беспокоится о малышке. Они давно не виделись, и мама с папой хотят провести с ней время.

А мне бы собраться. Надо решать, что делать дальше.

Я пока не знаю, что мне делать дальше. В полном оцепенении, пытаюсь собрать остатки своей души, глядя на далекий-далекий горизонт. Здесь не осталось моих друзей. От мамы я знаю, что они все уехали. Кто в Петербург, кто в Тулу, кто еще куда. Наш маленький городок опустел, а я понимаю, что всего этого не видела и вообще никого не видела. Столько пропустила, пока ждала его у окна, как идиотка…

Господи, какая же я дура…

Ради него одного всю свою жизнь на тормоз. До свидания. Всем пока, я никуда не могу пойти. Я же жду его каждый вечер, и как будто не жила все эти годы. Ждать у окна — это не жить. Это ждать. Даже не существовать — это именно ждать и плакать, страдать. Как будто я мазохистка…

А может, и правда, мазохистка. Сколько всего я упустила? Сколько возможностей? Сколько шансов? Все послала, ради него. Все сожгла. А он? Он ради меня — нет.

Вот такая дрянная расстановка сил.

Прикрываю глаза и ежусь. Нестерпимо хочется курить, поэтому я иду к своей машине. Там у меня спрятана пачка отвратительной привычки, которую я тоже приобрела из-за него.

Он часто пахнет сигаретами, а мне часто бывает одиноко. Я скучаю. Так мне казалось, что я скучаю меньше…

Сейчас не поэтому за ними лезу. Я скучаю? Пока нет, если честно. Мне больно, и я кроме этого не чувствую больше ничего.

Позади меня скрипят шины.

Заказываю глаза. Твою мать! У меня дверь настежь, а тут не развернуться. Папина машина стоит под навесом, и у него только одно место. Мне пришлось максимально прижаться к красному забору, чтобы не мешать.

Ну, конечно. Именно сейчас кому-то нужно проехать, когда я тут враскорячку. Вздыхаю, плюхаюсь на сидение и закрываю за собой дверь. На коврике полно снега, и это тоже удручает. Я аккуратно отношусь к своим вещам, потому что мне их подарил он. Теперь мне кажется, правда, что я вечно будто бы взаймы, а к чужому нужно бережно. Так меня воспитали…

Господи, какие мысли в голову лезут…

Горько усмехаюсь, пораженная силе боли и обиды, но нахожу пачку, и мне легче.

Тук-тук-тук

В окно моей двери коротко стучатся. Ну что?! Там есть место проехать, я точно знаю!

Поднимаю глаза с четкой уверенностью это сообщить, и вдруг застываю. Меня встречает не незнакомец, а напротив. Наизусть изученные серые, почти белые глаза…

В голове взрывается паника.

Я теряюсь и забываю все слова. Что там слова? Забываю, как нужно дышать…

Его взгляд тяжелый, злой. Он пробивает меня насквозь почти минуту, а может быть, вечность. Я не уверена. Слишком глубоко в невесомости…

Потом тянется к двери. Странно, но первый мой порыв — это закрыть замок, и это тоже пугает. Раньше я так никогда не подумала бы, а сейчас думаю, что мне нужно от него защищаться. Не знаю почему… точнее, я, конечно, знаю, но при этом не знаю. Это другое. Будто бы дело не в том, что он душу мне наизнанку выворачивает…

Я не успеваю сделать ничего. Испуганно смотрю на него, наблюдаю, как дверь открывается, а потом за его шумным выдохом. Хочу что-то промямлить. Что-то сильное, типа, зачем ты приехал? Я тебя не ждала, уезжай! Но и тут у меня тоже проблемы. Анвар не говорит ни слова, хватает меня за руку и вытаскивает из машины на улицу.

Сердце подскакивает. Он никогда не был со мной грубым, а сейчас… это уже по-настоящему что-то совершенно иное.

Я не успеваю понять, как он прижимает меня к машине, предплечьем давит на грудь. Взгляд дикий. Жесткий. Хлесткий, как пощечина. Брови упали на глаза, дышит тяжело.

Боже…

Я на автомате хватаюсь за рукав его пальто и не могу сказать ни слова.

Мы молчим.

Мимо пролетает стайка голубей, и мне бы так хотелось, чтобы они меня с собой забрали, но я здесь. Я буду отвечать за последствия своих ошибок…

— Добегалась?! — рычит он наконец, и я прихожу в себя.

Будто что-то лопнуло в голове.

Упираюсь ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть, а сама повышаю голос на нервах.

— Отпусти меня, ты совсем уже…

Анвар отбивает мои попытки жестко. Хватает за щеки и резко подается на меня так, что наши носы давят друг в друга.

Страх становится животным. Серьезно. Он никогда себя раньше не вел так, а теперь… неужели, все правда? Нет, я знаю, что… правда, просто… правда?!

— Это я совсем? — хрипло шепчет он, — Я?!

— Анвар…

— Ты мне отомстить решила, сука?! Так, да?! После всего, что я для тебя сделал?! Чем я ради тебя пожертвовал… ты мне нож в спину?! Охерела, Наденька? Ты перепутала берега…

— Что?

О чем он… говорит? О том, что я уехала? Бред. В чем тут месть? В том, что я заставила его ехать сюда за мной? Ха! Смешно. Но… о чем он говорит тогда?

Мышцы на щеках Анвара сжимаются адски. Мне даже кажется, что сейчас он сломает себе челюсть, и это точно никак не связано с моим побегом. Тогда что?

— О чем ты… говоришь?

— О чем я говорю? — шепчет с угрозой, потом с губ срывается острый, как бритва, смешок, — Интересная тактика, Надюша, только боюсь, что в нее сложно будет поверить. Снова!

На последнем слове голос срывается на крик. Еще стайка черных птиц пугается и поднимается в небо. Я слышу, как бьются их крылья.

У меня начинает дрожать подбородок. Изнутри я тоже вся на вибрации…

— Не смей рыдать, — грубо отрезает он, — Сейчас твои слезы тебе нихрена не помогут. Баста, дорогая. Лавочка закрыта. Не после того, что ты, сука, сделала.

— Да о чем ты говоришь?! Пусти! —