Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

class="p1">И в тот самый момент, когда отчаяние затопило меня с головой, эльф странно дернулся и резко булькнул с удивленным видом. Я опустила неверящий взгляд, из его груди торчал наконечник стрелы, а вокруг него расплывалось темное пятно.

17. Защитник

И словно застывает все вокруг, в густую вязкую смолу погружается. Эльф медленно валится лицом вперед. Факел выпадает из его руки и почти гаснет. Робкие язычки пламени лижут земляной пол, но их силы быстро кончаются. Я слышу какой-то неясный шум за снаружи. Снова жалобно ржут лошади.

А потом как-то разом все смолкает. И в этой оглушительной напряженной тишине чья-то могучая широкая фигура заслоняет проем. Темные яростные глаза стремительно обшаривают комнату и останавливаются на мне. Вспыхивают темным пламенем…

А меня накрывает таким острым и сильным видением, что я буквально проваливаюсь в него, в свое воспоминание.

Тоже ночь. Лес. Незнакомый. эльфийский… И все вокруг подсвечено нежным зеленым светом. Сквозь густую листву просвечивает зеленая луна в темном небе. Тихо, так тихо, что жуть берет. Ни птиц, ни насекомых, ни привычных звериных ночных звуков. Только тихо журчит вода.

Темный лесной ручей прямо передо мной и… высокий орк с обнаженным огромным мечом. С которого тяжело стекает черная кровь. А в другой руке у него… мой венок!

Я узнаю его. А потом вспоминаю все события до этого момента. Это его я с таким тщанием плела совсем недавно. И в ручей с тайной мольбой к духам бросала, едва зеленая луна взошла над лесом. Я просила их соединить меня с моим истинным.

Откуда взялось такое отчаянное желание, я не знаю. Но венок вывел меня на знакомую поляну на окраине нашего леса. А там… мне навстречу выскочил волк. Огромный, страшный, черный, с оскаленной жуткой пастью.

Остановился и глухо зарычал на меня. Я попятилась, а он подобрался весь для последнего смертоносного прыжка.

Я понимала, что мне не спастись. Моя магия тут не поможет. Она только для исцеления. Еще мгновение и зверь вцепится мне в горло.

Духи не спасут.

Как вдруг сбоку к хищнику метнулась огромная стремительная тень с мечом. Три точных резких удара, и волк замирает на траве. Его глаза гаснут. А мой спаситель медленно выпрямляется во весь свой могучий рост.

Это орк! В одной руке он все еще сжимает меч, а в другой — мой венок.

Это Тааган!

Мое сознание двоится. В одном — я радостно подмечаю каждую родную черточку на знакомом лице. В другом — я пугаюсь огромного незнакомого орка. Что делает чужак в эльфийском лесу?

— Темные духи шалят сегодня в лесу, — мрачно замечает он. — Молодым и красивым эри лучше не гулять в такое время.

Эри? Я эльфийка? Запоздало удивляюсь я этому открытию, но как-то фоном. Все мое внимание сейчас сосредоточено на Таагане и… венке.

Откуда-то знаю, что он очень важен. Жизненно важен для меня сейчас.

Наши глаза встречаются, и словно какая-то прочная тонкая нить натягивается между нами. Теперь она тянет меня вперед…

Делаю робкий шаг навстречу ему. Орк опускает меч и пристально смотрит.

— Твое? — протягивает он мне венок.

Я киваю и делаю еще один шаг к нему. В голове бьется только одна мысль: Только бы успеть! Духи не могут так жестоко подшутить надо мной!

Но я не успеваю. Едва я касаюсь нежных лепестков, как мой венок вспыхивает и осыпается зеленой яркой пыльцой на его и моих руках…

Повелитель поднимает на меня темный внимательный взгляд. Дрожь пробирает все тело. И я не знаю от страха или от чего-то другого более сильного и неконтролируемого, что пробуждается во мне в этот момент.

Меч гулко шлепается в траву. Орк делает последний шаг, уничтожая расстояние между нами. Его огромная черная тень закрывает от меня все вокруг. Только глаза остаются. Темные, жадные, горящие глаза…

Проваливаюсь в их бездонную глубину.

Темнота накрывает стремительно, и вот я уже снова смотрю в эти знакомые глаза, оглушенная своим новым знанием.

Так вот как мы встретились в первый раз! Но почему я тогда была эльфийкой?

Тааган же не дает мне времени углубиться в эти мысли. Он бросается ко мне, бережно подхватывает на руки и выносит из дома.

Я кашляю от дыма. Не заметила, что огонь все же успел перебраться на сброшенное покрывало, а потом и на стену.

Странно, но это не вызывает внутри такой сильной реакции, как должно было бы. Ведь горит мой дом! А я лишь равнодушно скользнула по огню взглядом.

Что-то надломилось внутри, что-то сломалось этой ночью. Я словно уже похоронила и отплакала этот свой этап и свою прежнюю жизнь. И больше меня не трогают ее останки, что пылают прямо сейчас на моих глазах.

Погребальный костер уже не вызывает слез.

Повелитель относит меня недалеко. Останавливается через несколько десятков шагов и осторожно кладет на траву. Тонкий отблеск на лезвии ножа, и спустя несколько мгновений мои руки и ноги снова свободны.

Только сильная слабость мешает шевелиться, да глаза полны слез облегчения, когда я смотрю на него. Я боюсь разрыдаться и от этого сильно закусываю губы.

Тааган же резко обхватывает своими ручищами мое лицо и жадно, с тревогой ощупывает его глазами.

— Жива… — хрипит он, стискивая меня до боли в ушибленных ребрах.

Я тонко и жалобно вскрикиваю, и мужские руки разжимаются.

— Меора? Где болит? — грубые большие ладони начинают нежно и бережно ощупывать мое тело. — Ублюдки эльфийские! — глухо рычит он, замечая в свете разгорающегося пожара, что я морщусь от боли. — Я отвезу тебя в город. Там есть маг, — властно решает он.

— Нет, не нужно, — прошу я, понимая какой переполох поднимется в городе при виде повелителя орков. — Со мной ничего серьезного. Это просто ушибы… Я сама могу…

— Ушибы? — тихо и жутко шипит Тааган, осторожно коснувшись пальцами моей щеки.

Над его нижней губой сами собой вылезают клыки, а глаза опасно наливаются кровью. Низкий глухой рык рождается в его груди.

Странно, но я не пугаюсь. Я знаю, что эта злость и ярость направлена не на меня.

И моя рука до странного привычным жестом ложится на руку повелителя и успокаивающе гладит ее.

Тааган замирает на мгновение, а потом впивается острым жадным взглядом в мои глаза. Снова хаотично и жадно исследует мое лицо, в поисках чего-то. Клыки медленно втягиваются обратно и красная пелена пропадает.

— Если бы я не опоздал, ничего бы этого не было. Что они хотели от тебя? Узнали про кольцо? — он опускает