Развод. Коронное блюдо – месть - Саяна Горская

— Цела.

— Баран ты, Вова! Нахера так пугать, у меня пушка в руках!

— Я думал…

— Думал он! Баран!

— А зачем ты её… Это самое…

— Отпустить хотел.

— А пушка нахера?!

— Для убедительности! Как знал, что она какую-нибудь дичь выкинет.

— А она?

— Выкинула! — Тёма раздражённо ведёт плечами. — Дура! Что ты предлагаешь, чокнутая?

Я всё ещё не могу прийти в себя после произошедшего. Но пуля, выпущенная «в молоко», словно сняла с паузы все мои застопорившиеся мысли.

— Я… — Не могу выровнять дыхание. — Я предлагаю подыграть.

— Кому?

— Моему мужу. Он ведь хочет, чтобы я умерла. Значит, так тому и быть.

— Я же сказал — нет! Я не пойду на это. Ты должна вернуться и…

— Я вернусь, — перебиваю. — Но сделаю это так эффектно, что Слава умом тронется от неожиданности. Только для достижения этого вау-эффекта мне нужна будет ваша помощь.

Тёма с Вовой обмениваются вопросительными взглядами, едва заметно друг другу кивают.

— Ладно, дурная, выкладывай, чо там у тебя за план.

Глава 22

Слава.

Стены тесного кабинета давят на нервы.

Сижу за видавшим виды столом, расцвет которого пришёлся наверняка на времена существования советского союза, пальцы мои легко постукивают по дереву. Взгляд опущен в пол. Душно мне здесь. Хотя открыты оба окна, чертовски хочется дёрнуть верхнюю пуговицу рубашки и хапнуть воздуха полной грудью.

Дверь открывается, Рокотов заходит в кабинет с большим стаканом кофе в руках.

— А, Вячеслав, вы уже здесь, — садится в своё кресло. — Давно ждёте?

— Минут десять. Вы сказали явиться как можно быстрей, — вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, в каком он сегодня расположении духа. Этот гандон вечно недоволен. — Есть новости о моей жене?

Рокотов молчит.

Долго молчит, сверля меня ответным тяжёлым взглядом.

— Нашли машину, — наконец говорит он и снова делает многозначительную паузу. — Интересная картинка вырисовывается.

— Чего же в ней интересного?

— А вы только этот вопрос хотите задать? Вас не волнует, была ли Олеся внутри?

Растираю глаза, делая вид, что держусь на последней нервной клетке.

— Я просто подумал, что если бы вы нашли её, то разговор сразу пошёл бы в ином ключе. Судя по всему, машина была пуста?

— Пуста, — медленно кивает. — Мы отследили по городским камерам направление её движения. Выяснили, что она покинула черту города и пропала в промежутке, где камер нет. Поисковая команда прочесала участок и обнаружила машину вашей жены, спрятанную в лесополосе недалеко от трассы. Машина заперта, никаких следов борьбы, взлома или чего-то, что свидетельствовало бы об угоне. Сейчас она на экспертизе. Жаль, окна тонированные, иначе камеры указали бы нам наверняка, был ли там кто посторонний.

Он замолкает, пристально смотрит на меня. Рокотов всегда так делает — не даёт ситуации развиваться в одном темпе. Его задача — выжидать, вынудить меня говорить, прежде чем я сам захочу.

Но нет. Не сейчас.

— Ну, это ведь хорошо, да? Значит, её никто не похищал.

— Да, но… Не слишком ли продуманно для вашей, как вы уверяете, невменяемой жены? — Его голос звучит тихо, но настойчиво и вкрадчиво. — Ваша версия: она потеряла контроль, была не в себе, почти безумна. Но если она действительно сошла с ума, то у меня возникает закономерный вопрос: зачем всё так усложнять? Почему бы просто не уехать дальше? Или, на крайний случай, бросить машину где-нибудь на трассе? Но ваша жена — нет, она не просто хотела уехать, она заметала следы. Почему?

— Вы у меня спрашиваете? — Развожу я руками, борясь с внутренним раздражением. — Вот найдите Олесю и задайте этот вопрос ей!

— Я думаю, если всё действительно так, как мы видим, ваша жена пыталась сбежать. Пропасть. Исчезнуть. От кого она бежала?

— Я не знаю.

— От вас? — Рокотов чуть привстаёт и подаётся вперёд. Вопрос рассекает воздух хлыстом.

— Нет.

— Она боялась вас?

— Нет!

— Вы ей угрожали?

— Нет! Я любил её! Она была всем для меня!

Рокотов, вздохнув, опускается в кресло.

— Снова. Вы снова это делаете.

— Что?

— Говорите о своей жене в прошедшем времени. Похоронили её уже?

— Как вы смеете вообще так думать?

Рокотов делает большой глоток из своего стакана. Со стуком ставит его обратно на стол и складывает перед собой руки, сцепляя пальцы в замок. Он добивается от меня реакции, ответа, признака того, что я растерян или сломлен. Но внешне я спокоен.

— Знаете, интересный у вас райончик. Вроде люди обеспеченные, а камеры, куда ни плюнь, не работают. Были мы у вашего соседа. Говорит, как раз в тот день перебой с электричеством случился и запись удалилась. Как удачно, да?

Холодный взгляд впивается в моё лицо иглами. Выдерживаю его, не дрогнув ни единым мускулом.

— Вы что-то конкретное хотите мне предъявить, или будете и дальше жаловаться на неудачи в расследовании?

— Я лишь делюсь с вами информацией, — равнодушно пожимает он плечами. — Проверяю все возможные версии. Вы — одна из версий.

— Вот когда у вас будут доказательства моей вины, тогда и поговорим.

Рокотов будто сдерживает улыбку. Игра в кошки-мышки продолжается. Он привык выводить людей на эмоции, ловить их на мелочах. Но я не доставлю ему такого удовольствия.

Молча встаю.

Рокотов не пытается меня остановить. У него пока ничего на меня нет.

Иду к выходу, чувствую между лопаток его взгляд.

На улице даю себе минуту, чтобы прийти в чувства, а потом сажусь в машину. Завожу двигатель. Звук ревущего мотора кажется мне громче, чем обычно.

Дыхание ровное, но пальцы дрожат на руле.

Надо кончать с этим как можно быстрей…

Глава 23

Слава.

Короткий дозвон от Артёма застаёт меня уже на самом подъезде к дому. Паркуюсь на обочине, меняю симку на новую и перезваниваю сам.

— Да. Что у вас?

— Всё, — коротко.

— Что — всё?

— Грохнули.

В груди на секунду спирает. Закрываю глаза, сам не в силах поверить, что я действительно это провернул.

— Она… Она точно мертва?

— Да. Точно, — он замолкает, давая мне время осознать случившееся, а потом, будто решая сыграть на нервах, добавляет: — Можем фотку скинуть, если хочешь убедиться.

Фотку.

Нет, мне этого мало. Я должен убедиться в этом лично.

— Не надо. Я сам приеду.

— Ждём.

Разворачиваю машину и еду по объездной трассе, чтобы дотошный следак не унюхал никакой связи между моим перемещением и пропажей Олеси. Еду далеко, на заброшенные дачи, которые идеальны как локация для подобной встречи — глухая местность, развалины, которые давно никого не интересуют.

Машина плавно идёт по безлюдной