Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная

Медленно, почти не отрывая взгляда от его глаз, я приподнялась, а потом опустилась на него.

Он вошёл в меня без спешки, горячо, туго, и внутри тут же всё сжалось от переполняющего ощущения — глубины, полноты, желания. Я вскинулась, провела пальцами по его груди, а потом начала двигаться. Медленно. Соблазнительно.

И он смотрел.

Словно зачарованный.

Его ладони скользили по моей спине, по талии, по груди, и каждый его выдох отдавался в моей коже. Я двигалась с каждой волной, всё смелее, всё сильнее, пока сама не потерялась в ощущении, в жаре, в нашей новом слиянии.

Он целовал мои пальцы, сжимал мои бёдра, и я слышала, как дрожит его голос, когда он шептал:

— Вот так… Да… Ты моя.

И я была его. Сама не могла поверить тому, что делала. Еще пару часов назад я была невинной, а теперь такой развратной, что сама пугалась.

Я двигалась, чувствуя, как он наполняет меня с каждым движением — точно, глубоко, будто вписывался в моё тело заново. Его ладони обвивали мою талию, направляли, но не торопили. Он задавал мне ритм — и позволял мне нарушать его, каждый раз, когда я хотела сильнее, быстрее, острее.

Я видела, как он смотрит на меня — взгляд снизу, полный желания, восхищения, почти трепета. Он не закрывал глаз, не уводил взгляд, и от этого я горела сильнее, чем от прикосновений.

Он стонал нежности, срываясь, когда я резко опускалась на него до конца. Я выгибалась, цеплялась за его плечи, шептала, что не могу больше, что слишком хорошо, и всё равно продолжала.

И в какой-то момент — его пальцы сжались чуть крепче. Его движения подо мной стали резче, бедра рванулись навстречу, будто он больше не мог сдерживаться. Я почувствовала, как волна удовольствия снова поднимается внутри меня — быстрая, безжалостная, как шторм.

— Да… — выдохнула я, запрокидывая голову. — Не останавливайся…

И он не остановился.

Я сорвалась первая. Внутри всё сжалось, затрепетало, и оргазм ударил, как вспышка света — резкий, чистый, всепоглощающий. Я вскрикнула, сжалась вокруг него, задыхаясь, зарываясь в его плечи, и этот момент был всё. Огненный, дикий, сладкий до крика.

Он пришёл следом — с глухим стоном, с сильным последним толчком. Я почувствовала, как он теряет себя внутри меня, как его руки дрожат, как он дышит мне в шею — резко, горячо, словно каждое его биение внутри было клятвой.

Мы остались так — сплетённые, тяжело дышащие, с влажной кожей, бьющимися сердцами. Я ещё сидела на нём, дрожа в остатке удовольствия, а он всё ещё держал меня так, будто и не думал отпускать.

Я всё ещё сидела на нём, не в силах пошевелиться — ни от усталости, ни от того, что просто не хотелось разрывать этот момент. Его руки были на моей спине, его дыхание всё ещё касалось моей шеи.

— Только не говори, что снова понесёшь меня в купальни, — пробормотала я, уткнувшись в его плечо.

Он хмыкнул, лениво, довольно.

— Нет. Я уже понял, что ты не любишь излишней театральности.

— Я люблю. Просто… не каждый раз.

Он чуть отстранился, взглянул в мои глаза и провёл пальцами вдоль моего позвоночника — легко, как по струне.

— Тогда позволь сделать иначе, — прошептал он, и в следующий миг его ладони засияли.

Магия, знакомая и новая одновременно, мягко скользнула по моему телу. Тёплая, почти шелковистая. Я чувствовала, как она бережно очищает — кожу, волосы, даже воздух вокруг. Всё липкое, тяжёлое, потное исчезло — осталась только свежесть и лёгкая дрожь, будто после дождя.

— Готово, — сказал он, убирая руку и снова целуя меня в висок. — Тебе нужно отдохнуть.

— А ты?

Он приподнял бровь.

— Мне — править.

Я закатила глаза, но уже с мягкой улыбкой.

— Звучит скучно.

— Это и есть скучно, — усмехнулся он. — Но необходимо.

Он аккуратно снял меня с себя, уложил на подушки, как будто я всё ещё была из стекла. Потом накрыл тонким покрывалом, задержался взглядом на моём лице — и медленно наклонился.

Поцелуй был мягким. Неторопливым. Почти ленивым, как после вина и хорошего сна. Но в нём было что-то нежное, тихое. Почти… домашнее.

— Я вернусь через несколько часов, — сказал он тихо. — Если ты захочешь — я снова буду рядом. Если нет, можешь отправиться в свои покои.

Я не ответила. Только кивнула, лениво, почти сквозь сон.

Он оделся — одним взмахом, как и подобает мужчине, у которого за плечами полмира, и, не оборачиваясь, вышел.

А я осталась лежать на простынях, с горячими губами и телом, которое всё ещё хранило в себе его прикосновения.

Глава 17

Я лежала, прижавшись щекой к подушке, всё ещё чувствуя тепло его рук на своей коже. Веки тяжело опускались, дыхание становилось ленивым. Всё тело просило отдыха — после эмоций, магии, прикосновений.

Но сон не приходил.

Мысли крутились, как вихрь: о его взгляде, его словах, о странной лёгкости в груди, которой не было в этом мире раньше. Я перевернулась на спину. Потом на бок. Вновь уткнулась в подушку. Всё напрасно.

В конце концов я поднялась. Натянула на себя лёгкую тунику, висевшую на вешалке рядом, босиком ступила на прохладный мрамор и… пошла.

Я решила, что в своих покоях мне заснуть удастся.

Коридоры были тёмными, почти без огней. Я свернула не туда, а потом не поняла, как мне вернуться обратно. В какой-то момент всё стало чужим: ни одна арка не была знакома, тени будто удлинялись, а воздух стал… глуше. Я оказалась у дверей, которые не помнила. И всё же открыла.

Комната была странной — полутёмная, с высокой колонной посередине, уходящей в потолок. Пахло камнем, старым пергаментом и дымом. Ни окон. Ни мебели. Только лёгкий свет из-за занавеси в глубине.

Я хотела развернуться — но тогда раздался голос.

— Она начинает привязываться. Все нормально. — Это был он. Повелитель.

Я замерла.

Я его не видела. Но голос шёл из-за полупрозрачной перегородки. Я сделала шаг — и остановилась, когда услышала второй голос.

— Вы уверены? То, что она разделила с вами ложе не значит, что она не усложнит нам все, — спросил маг. Тот самый, что вытащил меня из песков.

— Я нашёл к ней подход, — ответил повелитель спокойно. — Всё будет хорошо.

Тишина. Потом — низкий, чуть тягучий голос мага:

— Это важно. Если она всё узнает… её придётся убить. Не хотелось бы