Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная

— Ну уж нет… лицо не надо… я не хочу, чтобы ты знал, насколько я раскисла.

Он всё равно лизнул кончик моего носа. И фыркнул. Словно говорил: я и так всё знаю.

Глава 20

Я встала, вытерла ладонью лицо, сделала шаг в сторону — и тут почувствовала, как ткань моей юбки чуть натянулась. Обернулась.

Он стоял рядом, почти вплотную. В его зубах — край моей одежды. Он отпустил ткань, поднял на меня взгляд.

Прямой, умный, требовательный. И рыкнул. Негромко. Глухо. Но этот звук прошёл сквозь кожу — не угрожающе, а как призыв. Не злобный. А… требующий доверия.

Я замерла, сердце сбилось с ритма.

Он снова ткнулся в мою ногу, а потом повернулся и сделал пару шагов вперёд, обернулся через плечо, точно говоря: Идём. За мной.

— Куда? — прошептала я, не надеясь на ответ.

Конечно, он не ответил. Но снова мотнул головой и выдал короткий, низкий, вибрирующий в груди звук — как будто тянул за собой. И я подчинилась.

Я шла босиком по прохладному камню, пряча ладони у груди, пока он скользил впереди — бесшумный, стремительный, как воплощённая ночь. Хвост плавно извивался за ним, лапы ступали мягко, но каждый шаг был полон силы. Он не оборачивался — знал, что я иду. Он явно чувствовал. Или мне хотелось так думать.

Коридоры тянулись один за другим. Всё глубже в цитадель. Всё тише вокруг. Ни огней. Ни слуг. Ни голосов. Только мы. И звенящая тишина, словно мир затаил дыхание, наблюдая, куда он меня ведёт.

Иногда он останавливался у поворота, ждал, пока я догоню. Иногда — резко рывком оборачивался и смотрел так пристально, будто проверял: не испугалась ли я, не передумала. Но я шла. Шла, потому что в его взгляде не было угрозы. Необходимость. Будто он знал, что я должна увидеть то, что он хотел мне показать.

И вдруг — резкий шорох сбоку.

Сначала тихий. Потом стало ясно, что это топот ног. Еще секунда и слышно голоса.

Я обернулась — и зверя не стало. Будто растворился.

Как будто стоило мне на секунду перестать на него смотреть — и он исчез.

Словно только для меня он и существовал.

— Стойте! — послышался голос мужчины, и из-за угла выбежал высокий, широкоплечий человек в тёмной одежде, явно не слуга — слишком уверен. За ним — несколько девушек. Я узнала их сразу.

— Я — распорядитель цитадели, — произнёс мужчина строго, приближаясь. — Мне сообщили о нарушении.

— Она! — выкрикнула одна из девушек, указывая на меня. — Эта чужачка призвала тёмного демона из преисподней! Он напал на нас!

— На нас! — подхватила вторая. — Она воспользовалась тёмной магией, чтобы скрыть свои намерения!

— Она нас чуть не убила! — добавила третья, и уже начинались слёзы, как по заказу.

Распорядитель взглянул на меня.

— Что произошло на самом деле?

Я выпрямилась. Смотрела прямо на него, не дрогнув.

— Они напали на меня. Толкали, рвали одежду, били. Я не защищалась. Но если вы ищете виновного — ищите среди них. Я не призывала демонов. Но я бы не отказалась, если бы могла.

Он прищурился, молча.

— Повелитель не будет в восторге, если узнает, что на его сосуд напали, — добавила я тише. — Думаю, он ценит порядок.

И я показала. Ссадину на локте. Покраснение на плече. Вмятину на запястье от чьих-то ногтей.

Распорядитель перевёл взгляд на девушек.

— Это… не мы! — первая вспыхнула. — Она упала! Мы пытались помочь!

— Она схватила нас! Ударила! — вторая заговорила слишком быстро.

— Она упала… а потом обвинила нас!

Мужчина молчал. Лицо его было каменным. Затем он коротко махнул рукой:

— Довольно. Вы идёте со мной.

— Но…!

— Сейчас же.

Он не повысил голос. Но они замолчали. И медленно, понуро пошли за ним, глядя на меня через плечо, с яростью, которую прятать уже не имело смысла.

Он задержался на секунду, посмотрел на меня строго, но не враждебно:

— А вы… идите. И соберите свои вещи. Повелитель велел перевести вас в его покои. Это не обсуждается.

Я сжала губы. Хотела что-то сказать. Спорить. Кричать. Но только кивнула. И пошла.

Я медленно шла по коридору, теперь уже зная дорогу. Ноги ныли, запястье пульсировало от сдавленного удара, но я не останавливалась. Просто шла — потому что идти было легче, чем думать.

Дверь моих покоев была распахнута. Внутри — те же служанки. Всё те же лица, всё та же подчеркнутая вежливость и абсолютно пустые глаза.

Они разом обернулись, когда я вошла. И на мгновение — тишина. Их взгляды скользнули по моему виду: растрёпанные волосы, покраснения на коже, сорванный край подола.

Но ни одна не ахнула. Ни одна не спросила, что случилось. Только вопрос, почти деловой:

— Можем ли мы начинать сборы, госпожа?

Я не отвечала. Просто кивнула. Коротко. Сухо. Этого было достаточно.

Они тут же принялись за дело. Разошлись по комнате, стали складывать вещи, аккуратно, ловко, бесшумно.

Как будто всё это — вещи мёртвого человека, а не живой женщины, которую только что сдали в услужение.

Я прошла мимо, медленно, стараясь не смотреть ни на них, ни на себя. Подошла к окну.

Открыла створки.

И выдохнула.

Свежий воздух ударил в лицо, подхватил волосы, погладил разгорячённую кожу. Где-то вдали пели птицы. Всё вокруг жило своей жизнью — без меня. Без моей боли, без моих решений, без моего «я ещё не готова».

Я положила руки на подоконник, наклонилась вперёд, опершись, будто это была единственная точка равновесия во всём этом мире. И просто смотрела.

Куда угодно, только не внутрь комнаты.

Потому что в этой комнате сейчас — чужая я. Та, которая пакует чемоданы не по своей воле.

А у окна — я. Настоящая. Уставшая. Потерянная и совершенно одинокая.

Сборы не заняли много времени.

Слишком быстро. Слишком легко. Словно я никогда здесь и не жила.

Вещей у меня было немного. Только самое необходимое: несколько платьев, пара украшений, набор расчёсок и заколок, и то, что я не называла сокровенным, но к чему уже успела привыкнуть — узорчатый гребень, тонкая тканевая накидка, маленькая фигурка, найденная первой ночью на этом проклятом месте.

Служанки работали быстро, молча. Всё складывали аккуратно, профессионально. Ни одной капли сочувствия, ни взгляда в мою сторону, кроме одного — снисходительного и мимолётного, как у тех, кто уже давно смирился с чужой участью и не понимает, зачем я не хочу.

Когда последний свёрток исчез в их руках, они синхронно поклонились —