Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная

вновь поднял на меня глаза, и в них было то, от чего перехватывало дыхание — не ярость, не похоть, не голод, как у других мужчин, а какая-то непоколебимая убеждённость.

— Потому что ты предназначалась мне, — сказал он просто.

Я сбилась.

— Что? Подожди. Нет. Это… — Я вспомнила слова того мага. — Мне сказали, что жрицы никому не предназначаются. Что их выбирают. Что они — сосуд, и не больше.

Он покачал головой, медленно, с лёгкой грустью.

— Это не совсем так. — Он выдохнул, затем, не сводя с меня взгляда, протянул руку к себе, откинул край ткани, и я увидела.

На его рёбрах — чёткий, светящийся рисунок. Он пульсировал под кожей — тонкие линии, завитки, напоминающие узор клейма, но живой. Тёплый. Магический.

— У жрицы и правителя может быть безусловная связь, — сказал он. — Она появляется в момент рождения жрицы… или её прибытия в этот мир, как в твоем случае. Рисунок проявился на моём теле, когда ты появилась. Не в буквальном смысле родилась, нет. Но для этого мира — это одно и то же.

Я смотрела на него, не веря.

— Ты сказал «правитель»? — переспросила я. — Ты тоже правитель?

Он кивнул.

— Да. Правда, официально меня считают погибшим.

Меня словно ударило.

— Погибшим?

— Так и есть, — спокойно ответил он. — Я ушёл в тень, когда понял, что моя истинная не придёт. Я чувствовал, что она есть где-то, но не мог найти. И не хотел брать любую жрицу, просто чтобы заполнить пустоту. Хотя остальные и решили, что я слишком тщеславен.

Он смотрел на меня, не мигая.

— А когда ты появилась, я ощутил тебя и вернулся.

— И… ты из тех земель? — прошептала я. — Где все говорят, что ничего нет? Только проклятая пустошь?

— Да. Мои земли забыты. Стерты с карт. Специально. Чтобы туда не шли. Чтобы обо мне забыли. Но я — их повелитель и если ты пойдешь со мной, мы сможем их восстановить вместе.

Я молчала. Не потому что не хотела ответить — просто не знала, что сказать. Всё, что он говорил… было безумным. Слишком странным. И при этом — слишком нереальным. Хотя в этом мире ничего адекватного я пока не видела.

— Я ничего не понимаю, — выдохнула наконец. — Это… это очень странно. Я вообще думала, что ты кот. Ну или почти кот. А теперь ты говоришь, что я твоя жрица. Что ты правитель каких-то исчезнувших земель. Почему ты не сказал мне этого раньше? Почему не увёл меня сразу?

Он смотрел спокойно, ни капли раздражения.

— А ты бы ушла?

Я открыла рот, но слова застряли. Я не знала. Не уверена, что тогда бы рискнула.

— Не знаю, — честно призналась я.

Он медленно улыбнулся. Лёгкая, теплая, едва заметная улыбка.

— Аркаэль ведь тебе понравился. Я не хотел тебе мешать.

— Это… странно, — нахмурилась я. — Странно для того, кто ждал меня так долго.

— Я ждал тебя не для того, чтобы подавить твою волю, — мягко сказал он. — А чтобы сделать тебя счастливой. Если бы ты была счастлива с ним…

— Да, — перебила я чуть раздражённо. — Я смысл уловила.

— А где мы сейчас? — наконец спросила я, оглядев белоснежный песок за окном.

— На границе моих земель, — спокойно ответил Шаар.

— Поэтому песок такой странный? Белый?

Он кивнул.

— Да. Он разный во всех землях. У каждой свой цвет, своя плотность, даже свой запах. Эти — граничные. Их почти никто не видит. И уж точно не переходит.

— А Аркаэль? — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановиться.

Шаар чуть приподнял бровь:

— Хочешь к нему?

— Нет, — выпалила я слишком быстро. А потом добавила тише: — Нет. Я просто… хотела спросить.

Он усмехнулся. Тихо, едва заметно.

— Хотела спросить, будет ли он тебя искать?

Я кивнула.

— Будет, — подтвердил Шаар. — Я уверен, он уже ищет. Но на мои земли он не зайдёт.

— Почему?

— Потому что боится. Потому что здесь его власть ничто. Здесь — моя.

Я кивнула, переваривая. Молча. Но тревожное чувство не отпускало.

— Это правда, что… на него скорее всего нападут остальные? — Я запнулась. — Какие они там… я запуталась в вашей карте.

— Думаю, так и произойдёт, — сказал Шаар спокойно, как будто речь шла о смене ветра. — Южные и Западные нападут на него. И, с большой долей вероятности… сотрут с лица земли.

Я застыла, не зная, что чувствовать. Всё слишком быстро, слишком запутанно. И слишком реально.

— Но если все считают тебя погибшим… почему тогда никто не забрал твои земли? — спросила я. — Ну, если они такие… пустующие.

Шаар взглянул в сторону окна и спокойно ответил:

— Потому что я их запечатал. Они пытались. Не раз. Но все, кто заходили — погибали. Или уходили вовремя, если успевали понять, что стоит на кону. Так я защитил себя и свой народ.

— Народ?.. — переспросила я, чуть наклоняясь вперёд. — Они… живы?

— Естественно. — Он посмотрел на меня как на наивного ребёнка. — Они пошли со мной в тень. Я предложил выбор — и они решили ждать. Со мной. Тебя.

Я смотрела на него, широко распахнув глаза.

— Это… очень странно. Нет, правда. Господи, вы все тут странные.

Он вдруг улыбнулся. Почти тепло.

— Видимо, наши миры и правда сильно отличаются.

— Ещё как, — буркнула я, откидываясь на стену. — У нас всё проще. Без крылатых котов, превращающихся в мужчин, и народов, ушедших в тень в ожидании женщины, которую они никогда не видели.

Он долго молчал. Потом посмотрел на меня с едва уловимым сожалением.

— Вика… — сказал он тихо. — Ты должна понять: назад ты не вернёшься.

Моё дыхание сбилось. Слова будто повисли в воздухе.

— Что значит… не вернусь?

Глава 24

— Миры… они расположены вертикально. Как этажи. Чтобы попасть из одного — в другой, нужно спуститься. Ты спустилась. А подняться наверх… невозможно.

— Невозможно? — переспросила я, в голосе прозвучала паника. — Никогда?

Он качнул головой.

— Никто не может. Ни я, ни ты, ни даже те, кто создавал порталы. Мы спускаемся в нижний мир или остаёмся в своем.

Я сидела в тишине. Песок за окном блестел под вечерним светом. Мир вокруг казался вдруг не волшебным… а замкнутым.

И всё, что я могла, — это только шептать в растерянности:

— Значит… я никогда больше не увижу свой дом?

Я замерла. Не потому что была удивлена — я понимала, что это возможно. Где-то глубоко, с того самого момента, как очутилась в этом мире. Но одно дело — догадываться. Совсем другое — услышать. Прямо. Чётко. Без надежды на исключение.