Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

Но когда её горячее дыхание коснулось моей шеи, я понял — боюсь я вовсе не приказов. Боюсь самого себя.

Она подняла на меня глаза… Чёрт, да эти глаза можно было в рамку и на стену. Огромные, сияющие, такие… честные. В них ещё блестели слёзы, но уже теплилось что-то другое. Что-то, от чего у меня самого дыхание перехватило.

Я застыл. Глядел на её губы, и внутри всё сжалось, дёрнулось. Вот она — протянись и коснись. Ещё чуть-чуть, и я бы наклонился, впился в них, забыв к чёрту про приказы, про здравый смысл, про всё.

И, возможно, это был бы самый правильный и самый безрассудный поступок одновременно.

Но, конечно, нас спасли. Или, наоборот, угробили.

— Ну да, цирк на выезде, — раздался рядом ехидный голос Маши. — Мажорка в деревне — это вам не на подиуме. Тут туалет с пауками страшнее, чем все её «проблемы». Это вам не на золотом унитазе сидеть.

Марьяна в ту же секунду напряглась в моих руках, как струна. Желание в её взгляде сменилось холодной яростью. Я едва удержал улыбку — вот это скорость! Только что тянулась ко мне, а теперь готова идти войной.

Она резко отстранилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и повернулась к Маше. Голос дрожал, но не от страха — от злости:

— Ну да. Ну да, — кивнула она ей, — а вы, наверное, тут живёте потому что… мечтали об этом с детства. Великая цель — сортир под боком. Поздравляю, сбылась.

Я аж поперхнулся воздухом. Вот это плевок с улыбкой. Достойный ответ на колкость от соседки.

Маша, конечно, не осталась в долгу, зашипела что-то про «глупых кукол», а Марьяна лишь вскинула подбородок и пошла к туалету.

И тут произошло то, чего я меньше всего ожидал.

Она на секунду остановилась, схватила с крыльца веник, открыла дверь туалета и с размаху сбила паука на землю.

— Вот так! — сказала победоносно и с гордым видом скрылась внутри.

Я стоял в шоке. Нет, правда. Я, Волков, который видел женщин разных — от капризных до стальных, — впервые наблюдал такое. То плачет, то готова вцепиться в волосы соседке, то сражается с пауками веником.

И, чёрт возьми, мне это нравилось. Очень даже нравилось. И пока я суматошно переваривал информацию, Марьяна выходит из туалета как королевишна. Клянусь, именно на неё она сейчас и похожа. Спина ровная, голова высоко поднята, смотрит прямо на меня. Честно, хотелось пошутить и немного подразнить её. Но я не стал. Для неё это личная победа — уверен. Она переступила через свой страх, а значит сделала небольшой шаг к борьбе со своими страхами.

— Что там, принцесса, не обосралась в туалете от страха? Хотя, ты же именно за этим туда и ходила, — Машка тут как тут возле меня замирает. — А в доме так же активно убирать будешь, или же твой столичный маникюр для этого не создан?

— Так, девочки, давайте без ссор. Работы ещё много, а скоро уже вечер. Нам ещё надо как-то спать в доме, — попытался успокоить я их.

— Артём, ты если что можешь у меня сегодня остаться. Место всегда свободное найдётся.

— Вот и спи на своём свободном месте, — отвечает ей Марьяна. — А нам и в доме удобно будет. Да, Артём? — она так смотрит на меня, будто если я скажу другой ответ, то набросится и расцарапает мне лицо.

— Конечно, Левшина. Тут без вариантов.

— Вот и замечательно, — победоносно улыбается. — А ты, — к соседке поворачивается, — можешь идти к себе. Без тебя тут справимся.

— Ох, да у нас тут принцесса, раздающая приказы, я посмотрю.

— А то, — берёт меня под руку и в сторону дома ведёт. — Пошли, Артём, у нас много работы ещё.

Я, конечно, иду вместе с ней. Но сам немного в шоке. Что в туалете сделали с моей мажоркой? Подменили, что ли?

Глава 19. Марьяна

Смелость, что только что кипела во мне после словесной перепалки с Машей, растаяла, как лёд под солнцем. Стоило лишь приблизиться к дому. Я замерла на месте. Ноги не слушались, сердце билось в груди так, будто хотело выскочить наружу.

Этот дом… Господи, он словно специально создан для того, чтобы мучить меня. Мрачный, сырой, чужой. С потолка свисали паутины, тёмные углы будто жили собственной жизнью. Сейчас перед моим взором вырастит картинка из фильма ужасов.

— Чего застыла? — голос Артёма прозвучал мягко, совсем не так, как я ожидала.

Я сглотнула, не находя в себе силы сделать хоть шаг. Казалось, ещё один вдох — и стены сомкнутся, и мне снова не будет воздуха.

— Я… я не могу… — одними губами прошептала я. — Я не могу туда войти.

— Чего именно боишься? — он присмотрелся ко мне внимательнее, нахмурился.

И в ту секунду из меня вырвалось то, что я годами прятала глубоко внутри.

— Когда я была маленькая, няня закрыла меня в подвале. За то, что я баловалась. Там было темно. Душно. Повсюду ползали пауки. Я кричала и царапала дверь до крови, но никто не открыл. Тогда… я подумала, что умру там. И это чувство, оно не проходит. Каждый раз, когда я вижу пауков, мне кажется, я снова окажусь в ловушке.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого проклятого дома, но перед внутренним взором снова мелькнули стены, паутины, темнота, шорохи. Дрожь прошла по всему телу.

— Левшина… — Артём произнёс мою фамилию так, будто это было заклинание. Спокойно, уверенно, но в его голосе пряталось тепло, которого я раньше никогда от него не слышала. — Я всех пауков уже выгнал. Честно. В доме тебе нечего бояться.

Я покачала головой, но ответить не успела.

В следующий миг он просто поднял меня на руки. Легко, будто я ничего не весила. Я вжалась в его грудь, не сопротивляясь, и впервые за всё это время позволила себе расслабиться. Он пах дымом от сигарет, свежей водой из колодца и чем-то его собственным, тёплым, мужским. С каждым шагом мои страхи будто растворялись, оставляя только одно — ощущение, что в его руках я в безопасности.

Я прижалась сильнее, почти спрятала лицо в его шею. Там, где бился пульс. И впервые подумала: может, я зря борюсь? Может, он и есть то самое спасение, от которого я так упорно отмахиваюсь?

Сердце у меня колотилось как сумасшедшее. Но не от страха. А от него.

Артём внёс меня в спальню и поставил на