Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

— Твою мать, — выругался я и быстро нырнул под умывальник, чтобы перекрыть кран. — Готово. Наверное, забилось, завтра надо разобрать и почистить, — выровнялся я и на скорую руку снял с себя мокрую футболку. Вот только когда я сравнялся с Марьяной, то жутко пожалел, что не отвернулся.

Её мокрые волосы прилипли к шее и к лицу, а белая майка не скрывала торчавших сосков. Таких острых...

Мать твою. Блядь. Сука.

Выругался я про себя и резко отвернулся. Точно подросток, который не может контролировать свой стояк и свои желания. Давай ещё растекись тут лужицей перед ней. Кажется, у меня течёт не между ног, а крыша.

— Что ж, придётся перед ужином сходить в душ, — озвучиваю ей и, больше не взглянув на неё, иду в комнату за полотенцем. — Пошли, — говорю ей, когда возвращаюсь.

— Куда? Разве душ не тут где-то? — вытаращила она на меня свои глазища. И не только их. Соски всё так же покрыты влагой и обтянутой полупрозрачной белой тканью. Я даже вижу её ореолы. Чтоб её.

— Нет, он на улице. Пойдём.

— Ох, — вздыхает она тяжело, — не много ли испытаний для одного дня?

Озвучивает она мои мысли. Да, мне тут тоже как бы не в кайф. Одни сплошные испытания и проверка на устойчивость. Я точно сейчас не в армии?!

Глава 21. Артем

Мы выходим на улицу, и быстро преодолеваем первую половину пути. Я стараюсь не смотреть на аппетитные булочки в мокрой брендовой юбке. Вот только не смотреть не выходит.

Она чуть впереди, и я иду за ней, чувствуя, как каждая часть моего тела реагирует на её присутствие. Ветер играет с её мокрыми волосами, и запах духов смешивается с тёплым запахом её кожи — этот аромат буквально зацепил меня за горло.

Я ловлю каждое движение её плеч, изгибы спины. Как ткань майки прилипает к её телу, и мысленно ругаю себя за то, что член начал оживать ещё сильнее.

— Красивое небо сегодня, — слышу её голос, и он кажется мне особенно мягким, словно приглушённый шёпот, который сразу заставляет сердце биться быстрее. Сейчас она вовсе не похожа на разъярённую мажорку, что ещё вчера пыталась выцарапать мне глаза за телефон. Сейчас она кажется особо уязвимой.

Мне хочется, чтобы она повернулась, и изучить её лицо поближе, но сдерживаю себя. Мысленно повторяю себе: «Нельзя!!!». Но мысли уже бегут сами — как она бы выглядела, если бы повернулась ко мне, волосы струились по плечам, влажная майка едва скрывала её тело…

Надо было купить какие-то таблетки против возбуждения. Тогда бы точно крыша не подтекала. Пора пить антивиагру, пока делов не натворил.

Я замечаю, как Марьяна слегка вздрагивает от прохладного воздуха, и это одновременно заводит и бесит меня.

Она поворачивается ко мне и сразу в глаза смотрит. Всего секунда — и отворачивается. На улице темно, но блеск её глаз я замечаю. Хочу дотронуться, согреть её — но сдерживаюсь.

Аккуратно Волков со своими желаниями. Ты же сам знаешь, не понаслышке, что желания наши нас же убивают.

Её глаза, полный смешанной злости и интереса, будто читают меня насквозь. И каждый раз, когда она на меня смотрит, мне хочется выдохнуть громче, но я задерживаю дыхание.

— Ну что, туалет уличный покорила, осталось только душ. Левшина, да ты через неделю тут уже своя будешь, — шучу я, пытаясь отвлечь себя от собственных мыслей.

Она снова поворачивается ко мне с полуулыбкой, глаза чуть прищурены, и сердце пропускает удар. Мощный такой, что дыхалку перекрывает и блокируется возможность втянуть воздух.

Потому что мне кажется, что я вижу в её глазах... Нет. Нет. Это моя бурная фантазия. Это желание уже получить её тело. Как наваждение, от которого не могу избавиться. И всё что мне светит, эт просто наслаждаться этим мгновением — тёплым телом рядом, влажными волосами, запахом кожи, который сводит с ума.

Каждое её движение заставляет моё воображение играть с картинками, о которых я даже боюсь думать вслух. А пока что я стою за ней, чувствуя, как желание растёт, но сдерживая его ради маленького удовольствия — быть рядом, наблюдать, ощущать её присутствие целиком.

— Артём-м, — голос её дрогнул и она отвернулась. Я слышу тяжёлый выдох, и она снова начинает идти вперёд, — Где уже эта чёртова конструкция, которую люди называют душем?

— Она прямо перед тобой.

— Вот это? Очередной перевёрнутый гроб? — бурчит раздражённо. Кажется, городская мажорка вернулась.

— Что имеем, то имеем.

Такое её поведение меня всегда отталкивает. Так даже лучше. Я не должен забывать, что она дочь генерала. А я обычный вояка. Без кола и двора. Хотя, вот, есть же уголок, куда можно податься, если уж совсем худо будет. Только это место не создано для принцесс. Ей замок нужен, а не развалюха.

Я вхожу в душ первый, открываю кран и пробую температуру воды. Прохладная зараза. Но выбора нет, на сегодня это единственный наш вариант помыться.

— Я не взяла шампунь и мыло в комнате. Сможешь принести? — отчего-то смущённо спрашивает. Этот её контраст, от мажорки до стеснительной девочки, меня пиздец как возбуждает.

— Без проблем.

Марьяна входит в душ и прикрывает дверь, я же иду снова в дом. Мне бы сейчас сигарету, а лучше целую пачку. Стояк оно штаны дырявит, член готов выпрыгивать из трусов. Или сходить к Машке? Что-то же надо с этим делать. Так же нельзя постоянно ходить с стоячим прибором. Так смотри и бросаться на Марьяну начну.

Взяв на тумбочке все её принадлежности, возвращаюсь назад. От баночек приятно пахнет. И я как маньяк представляю, как мажорка будет втирать содержимое этих баночек в свою мягкую кожу. Как её руки будут касаться всех частей тела... Там, где мне нельзя, запрещено. Подушечки пальцев аж покалывать начинают от желания коснуться. Почувствовать бархат её кожи. Мягкость шёлка, а ещё вкус...

— Ааа, — слышится крик из душевой. Я как умалишённый несусь туда, теряя по дороге половину средств. Эта реакция "защищать её" теперь срабатывает как тумблер.

Резко размахиваю дверь и тупо замираю. Сердце начинает биться так сильно, что кажется, сейчас вылетит из груди. Марьяна стоит голая под потоками воды и смотрит мне в глаза. Её руки в какое-то мгновение хотели прикрыться, но потом резко опустились.

Мне не следовало опускать взгляд на её грудь. Но я не смог. Поддался соблазну, и опустил взгляд. Тёмные ореолы, которые просвечивались через белую майку, теперь полностью доступны моему взору. Они