Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

Я чувствую, как щёки пылают, но отвести взгляд — не могу. Я же сама этого хотела. Я хотела, чтобы он коснулся. Чтобы сорвал с меня этот чёртов халат.

И он срывает. Одно движение — шёлковая ткань соскальзывает вниз и падает к моим ногам. Я остаюсь обнажённой. Перед ним.

Я должна закрыться руками, прикрыться хоть чем-то… но нет. Я сжимаю пальцы в кулаки и упрямо поднимаю голову. Пусть смотрит. Пусть видит, как я горю.

Его глаза — два огня. Он смотрит на меня так долго, что я уже не выдерживаю: всё тело дрожит, между ног — жар, а внутри крик: «Возьми! Прикоснись! Сделай хоть что-то!»

И он делает. Его губы обрушиваются на мои. Поцелуй резкий, жадный, без права на отказ. Я теряю опору — хватаюсь за его шею, вжимаюсь в него, и в голове вспыхивает фейерверк. Мысли сгорают, остаются только ощущения: вкус его губ, твёрдость его плеч, жар его кожи.

А потом он спускается ниже. У шее и ниже. Я зажмуриваюсь, вдыхаю судорожно — у меня перехватывает дыхание. Его губы на ключице — и я не понимаю, это я стону или мне только кажется.

— Артём… — вырывается тихо, почти жалобно.

Я уже не контролирую себя. Моё дыхание рваное, а стон громкий. У меня нет опыта, я не знаю, как себя вести, куда деть руки. Он всё умеет. Научит. Уверена.

И поэтому, когда он забрасывает одну мою ногу себе на плечо и начинает жадно целовать внутреннюю сторону ступни, медленно, словно с наслаждением поднимаясь выше по ноге, меня уже не трясёт — меня знатно лихорадит. Боже, мамочки. И почему его взгляд, полный огня и похоти, сводит меня с ума?!

А когда он ещё и язык подключает… Глаза закрываются от удовольствия. Но я хочу смотреть. Я хочу в деталях запомнить свой первый раз. Каждую секунду.

— Ах… — всхлипываю я, когда запретно близко замирает у моих широко расставленных ног. Мне так стыдно. Никогда в жизни ни один мужчина не трогал меня там, не смотрел так. И тем более не целовал. Но Артём… Он всё в один миг делает реальным.

— Ты что делаешь? — в панике кричу я и пытаюсь ухватить его за короткие волосы, когда он жадно начинает лизать меня между ног.

Это явь или моя самая развратная фантазия?

Нет, я даже никогда о таком не мечтала и не представляла. Да я такая трусиха, что никогда сама не удовлетворяла себя. Потому что это казалось низко и стыдно, если честно. А сейчас…

— Расслабься, — слегка грубовато говорит и продолжает делать немыслимое. А когда ещё и пальцы подключает… Клянусь, но мне кажется, я начинаю хныкать от удовольствия. Это что-то нереально запредельное и горячее.

— Да… Артём… Да! — в момент масштабного взрыва внутри меня выкрикиваю я. Всё тело покрывается мурашками, и меня немного трясёт. Я, если честно, не ожидала, что это будет так… грандиозно.

Артём выравнивается и смотрит на меня так… Ох, то, как он смотрел до этого, вообще не сравнится с тем, как смотрит сейчас. Он голоден. Глаза горят. А руки…

Мамочки, я даже не заметила, как он опустил шорты с трусами и начал трогать свой эрегированный член. Я смотрю, не отрывая от него взгляда. Если что, это я имею в виду вот эту огромную штуку, что сейчас может меня разорвать. Хотя нет… точно разорвёт.

Его рука охватила его полностью, а пальцы особенно жадно зацепляют головку.

— Полетаем? — снова спрашивает он, словно боится, что я передумала. Нет, я хочу продолжения. Ради него я всё это затеяла. Поэтому утвердительно машу головой и сглатываю скопившуюся слюну.

Артём жадно улыбается. Он точно хочет меня съесть. Делает два шага ближе ко мне и, ухватив меня за попу, тянет на себя. Я чувствую его возле своего входа. Артём целует жадно и быстро. Он на грани. А у меня крутится в голове всего одно предложение. Я должна его предупредить. Ведь даже без опыта я понимаю, что это не лучшая поза для первого раза. Наверное.

Когда он обрывает поцелуй и наконец-то подставляет член к входу, я решаюсь признаться.

— Артём, — краснея, зову, — я хочу тебе кое-что сказать.

— Передумала? — ехидно улыбается. — Смотри, уже поздно, — и снова улыбка.

— Я не передумала, — уверенно говорю. — Просто ты должен знать, что у меня никогда не было до этого.

— Чего не было? — не понимает он меня, но я вижу, как напрягаются его плечи.

— Секса не было. Я девственница.

— Чего-о?

Глава 24. Артём

Когда я замер напротив неё, внутри словно что-то щёлкнуло. Открылся какой-то рычаг и дал белый флаг на действия.

Внутри будто сорвалась защита, и теперь огонь хлестал наружу, пожирая всё. Я целовал её, впивался в её губы, и мне казалось — это не просто поцелуй, а какой-то чёртов наркотик. Чем больше пробую, тем сильнее хочу.

Её вкус… сладкий, немного солоноватый после душа. Чёрт, я готов был слизывать каждую каплю воды с её кожи. Губы, шея, ключица — я сходил с ума от того, что она сама выгибалась, стонала, цеплялась за меня. И каждый её стон будто рвал меня изнутри. Никогда в жизни я так не хотел женщину. Ни одну. Ни разу.

Марьяна… маленькая нахалка, которая доводила меня до белого каления каждую минуту. Она и здесь — вывела меня из себя, заставила сорваться. Но я даже благодарен. Потому что сейчас, когда она горит в моих руках, я готов клясться: это самый правильный пожар в моей жизни.

Я скинул халат — и понял, что мир можно смело вычеркнуть. Больше ничего не существовало. Только её тело. Тёплое, дрожащее, податливое. Я жадно пожирал глазами каждый изгиб, и, чёрт возьми, у меня пересохло во рту. Я чувствовал, как мой член вот-вот взорвётся, настолько он был напряжён. И да, я хотел её. Хотел так, что от одного движения могло снести крышу.

А потом она сказала это.

— Я девственница.

Внутри будто что-то хлестнуло. Я застыл. Сердце пропустило удар. Я смотрел на неё и не сразу понял — она серьёзно? Девственница. Чистая. Нетронутая. Чёрт, если бы кто-то сказал это минутой раньше, я бы не поверил. Но её глаза… её дрожь, её красные щёки — это была чистая правда.

И, мать его, меня это завело ещё сильнее. Я думал, что уже достиг предела. Что невозможно хотеть больше. Но когда я осознал, что я первый… что именно я войду