Бухгалтер для Босса - Никки Зима

машины и понимаю, что гравитация — это не просто закон физики, а личное проклятие. Машина низкая, я этот момент как-то при посадке не учла.

Одна нога уже на асфальте, а попа всё ещё там, в кожаном салоне. Зависла в пространственно-временном континууме. Ни туда, ни сюда.

Надо было дожать с Маринку на фитнес. На нас такое желание иногда находит.

Вот в прошлый раз договорились. Я, конечно, первым делом избавилась от всей вредной еды в холодильнике — было вкусно.

По-моему, сегодня ровно год, как мы с Маринкой завтра идём на фитнес.

С Маринкой в этом смысле каши не сваришь.

Потом я как-то вот решила заняться бегом: добежала до кухни, сделала кофе, сижу — бегаю глазами по экрану телефона… Прям чувствую — спорт, это моё…

Такие вот мои спортивные достижения.

Вообщем, пытаюсь выгрузиться достойно, но получается как всегда. Я пытаюсь в раскачку, держась за кузов, Мерседес, подлюка, отвечает взаимностью.

Я почти разозлилась и тут — рука.

Его рука. Мещеряков подаёт мне ладонь. Галантно, чёрт возьми.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Пауза. Длинная.

Я вкладываю свою пятерню в его. И чувствую такое…

Ну как объяснить? Будто меня молнией долбануло! Никогда бы не поверила, если бы сама не испытала.

Понимаю, что разряд хреначит с такой силой, что забываю все слова по-русски и начинаю говорить по-французски.

— Мерси, мсью! — выпаливаю я и сама от себя охреневаю.

Я читала, такое бывает от удара молнией — сплошь и рядом.

Выскакиваю из салона как пушинка! Вот она, сила тока!

Но судьба-злодейка уже готовит новую подлянку, не дав насладиться невесомостью и красотой французского языка.

Я делаю шаг, цепляюсь каблуком за какой-то выступ и лечу.

Вперёд.

Я вот-вот, пардон за мой французский, должна наебнуться лицом прямо о…

Поребрик? Бордюр?

Всё-таки если по-французски, то скорее всего бордюр.

Что-то типа «бох-дю», с гортанным «рэ».

Шансов удержаться нет. Я уже мысленно перебираю домашнюю аптечку: зелёнка есть, мирамистин вроде тоже, перекись точно была.

Не помню, есть ли стерильные марлевые салфетки. Походу, придётся брать отпуск за свой счёт…

Но тут случается то, чего в моей жизни не было никогда.

Меня подхватывает поток. Я уже не пикирую вниз мордой лица, а парю.

Ну ладно, не поток, а сильные мужские руки!

Блин! Как же это приятно ощущать, когда мужчина способен удержать тебя и не дать упасть!

Блииин, я прям чувствую эту силищу. «Меня трудно найти, легко потерять, и совсем невозможно у-дер-жать!».

В смысле физически.

Я хотела бы смаковать и смаковать это ощущение полёта, но вовремя вспоминаю, что я с новым боссом и выгляжу я в этой ситуации, скажем так, не очень сексуально.

— Что вы меня хватаете! — я выравниваю корпус и строго щурюсь на Мещерякова, — Каналья!

Надо отдать должное его выдержке. На его лице ни единого движения мускулов.

Он убеждается, что я крепко стою на своих двоих, только затем отпускает руку.

— Простите, мне показалось, что…, — он деликатно умолкает, — но теперь я вижу, что был не прав и с вами всё в порядке.

Ладно, может, и прощу ему грубости в офисе. Всё-таки приятно общаться с таким сильным, грубым и в тоже время галантным мужчиной.

Он смотрит на здание. Я вспоминаю, зачем мы сюда приехали.

— Похоже, тут нет никакого «Аква-Сервиса», — задумчиво сообщаю я, разглядывая забитые окна, — здание заброшено или ожидает реставрации.

К великому сожалению, констатирую, что я забываю французский и ко мне возвращается способность говорить по-русски.

Мещеряков кивает.

— Вижу. Но нужно обойти строение, вдруг с торцов или со двора есть вход в какой-нибудь офис.

— Пошли, — уверенно соглашаюсь я.

Со двора вижу московский палисадничек, такие всё ещё во множестве сохранились в центральных и не очень районах столицы.

По периметру стоят жилые дома то ли сталинских, то ли более поздних времён из бежевого блока.

Если бы не заброшенный особняк, то квартал можно было бы даже назвать уютным.

Я-то думала, что мы просто обойдём здание и, убедившись, что там никого нет, уедем.

Но оказывается, я совсем не распознала характер Максима Дмитриевича.

Ему, видимо, мало убедиться, что по внешним признакам здание необитаемо, ему хочется осмотреть его изнутри.

И Мещерякова совершенно не смущает, что внутри пыль, грязь и тонны паутины.

Я терпеть не могу пауков и паутину.

— Вы уж меня извините, Максим Дмитриевич, но я внутрь не пойду.

Он пожимает плечами, разворачивается и направляется к ближайшему подъезду с сорванной с петель дверью.

В этот момент я слышу два старческих осуждающих голоса за спиной.

— Ты смотри, Петровна, ишь как вырядились…

— На наркоманов не похожи… Хто ж их сейчас разберёт, Семёновна…

— Да трахаться они идут! — уверенно утверждает та, которая Семёновна…

— Ни стыда ни совести!

Я оборачиваюсь и вижу на скамеечке в палисаднике двух старушек в платочках. Аккуратненькие.

Выглядят именно так, как их описывают девушки, совершенно незаслуженно получающие клеймо «проститутка!» у подъезда.

Ах, вы мои хорошие.

Я, может быть, и согласилась бы с вашим развратным предложением, но точно не в руинах, которые могут рухнуть от одного моего присутствия.

Чего уж говорить о более интенсивных физических упражнениях.

Натягиваю улыбку, делаю вид, что ничего не слышала, подхожу и здороваюсь.

— Здравствуйте, простите, пожалуйста, мы тут фирму ищем по этому адресу. «Аква-Сервис» называется. Не слышали?

Бабульки идут на контакт, напрягаются, роются в закромах своей бездонной памяти, но ничего толкового вспомнить не могут.

— Они катерами и яхтами торгуют, — подсказываю я.

— А-а-а, нееет, милая! Какие катера и яхты? Где ты тут море видишь? — удивляется Семёновна.

— Ну а здание это кому принадлежит?

— Здание-то? Кому принадлежит, Петровна?

— А шут его знает… Оно уже лет двадцать заброшенным стоит, — отвечает Петровна.

— Неужели никому не нужно?

— Ну почему же не нужно, нужно! Только судятся за здание-то это. Никак определиться не могут. То ли городу, то ли этим бандитам принадлежит.

— Каким бандитам? — слышу голос Мещерякова за спиной, он уже вышел и отряхивает ладони.

— Ну те, которые раньше бизнесменов доили, а теперь вроде как сами бизнесменами стали, — отвечает Семёновна, — вы в управу сходите, вам там всё расскажут.

— А где управа? — интересуюсь я.

— А вот, через два здания за углом, начальник у них Артур Константинович, он всё про это здание знает…

Как-как? Меня словно второй раз бьёт током. Артур Константинович??? Ни хрена себе!!!

Глава 20

Идём по длиннющему коридору местной управы. Мещеряков впереди, я за ним, как привязанная.

Краем глаза замечаю таблички на дверях: отдел